Холлисток кивнул.

– А ты этого не хочешь?

– Здесь дело не в моем желании, а в необходимости. Ты же знаешь - некоторые дела без меня не решить невозможно. Право убивать есть у многих, а вот правом наказывать, в истинном смысле этого слова, обладают только единицы. Значит, кто-то удостоился чести, чтобы получить от меня наказание.

– А люди обожают говорить, что всему судья бог… особенно, когда они делают гадости, - Анна усмехнулась.

– Правильно! Убивать и осуждать себе подобных люди могут сами, но разве это наказание? Вот где наказание!
– Холлисток ткнул себя пальцем.
– Вероятно, сегодня нам предстоит провести здесь последнюю ночь. Вернее, это даже не вероятность, а именно так и будет. Я всегда знаю, когда о моей нескромной персоне начинают вспоминать Высшие.

Анна задумалась.

– А вообще…, - сказала она после минутной паузы, - мне хотелось бы поучаствовать с тобой в каком-нибудь деле. Ты ведь возьмешь меня с собой?

– Можешь не сомневаться, милая. Иначе, зачем нам надо было все начинать? Твои таланты не должны пропадать.

– Они сюда придут? А кто придет — Эверт? Мне - то что делать?
– Анна вдруг начала суетиться, собирая по комнате разбросанную накануне одежду. До шести утра они просидели в местном баре и по возвращении одежда оставалась единственным, что им мешало, а потому с ней особо не церемонились.

– А вот этого я не могу знать, - Холлисток с улыбкой следил за ее перемещениями.
– Эверт мне друг, но от Высших может прийти кто угодно. Да ты не волнуйся — встречаться мы будем не в этом мире. Посылать сюда кого-то для такой ерунды совершенно не рационально.

– Высшие всегда знают, где ты находишься?

– Высшие знают всё. На эту тему мы с тобой довольно много разговаривали, не так ли?

– А как ты чувствуешь, что тебя кто-то ищет? Прости, но я имею представление только о тонком мире, потому что могу переходить туда сама, а про другие миры ты мне не рассказывал. Помнишь, я однажды спросила, как они выглядят, а ты сказал, что информация об этом будет излишней и достаточно того, что я знаю о их существовании. Про тех, кто их населяет, да, рассказывал, но только и всего.

– Анна моя!
– засмеялся он.
– Нельзя рассказать о том, для чего не придумано определений. В тех мирах нет ничего и, одновременно, есть всё! Каждый видит там только то, что должен, и только некоторые — то, что хотят. Эта тема слишком сложна для обсуждения, потому что ты родилась человеком и заложенная в тебя программа видения мира никуда не делась. Она расширилась, но не стала безграничной, понимаешь?

– Честно говоря, с трудом.

– Вот именно про это я и говорю тебе! Нет слов, чтобы описать вещи, для которых слова не существуют. Мы с тобой сейчас живем в этом мире, вот давай продолжать делать это и дальше. На земле у нас есть конкретная задача, а люди творят такое, что без работы мы точно не останемся.

– А знаешь, я поняла!
– Анна подошла к нему и села рядом на кровать.
– Не стоит говорить о том, что для другого не существует, так?

– Так!

– Ну вот. Видишь, я не такая уж и дурочка?!

– Ты у меня чудо!

– Слушай!
– помолчав несколько секунд, она пододвинулась к нему еще ближе.

– Что?

– Так как ты чувствуешь, что тебя ищут?
– Анна хитро посмотрела ему в глаза.

– Да не знаю я!
– Генрих захохотал и привстав на кровати, на которой лежал, резким движением привлек ее к себе.
– Чувствуется какое-то напряжение!

Глава 3. Откровения тертона - теория и практика.

Весь день Холлисток находился в ожидании. После завтрака они пошли в виноградную долину, но по дороге он часто останавливался и замирал, словно рассчитывая услышать в окружающей их звенящей тишине неведомые голоса, идущие из-под земли или с гор. Анна не больше не отвлекала его вопросами, но с интересом следила за происходящим. Почти два часа они они кружили по многочисленным тропинкам, проложенным для туристов, и только когда вышли к одному из минеральных источников, коими так богата была здешняя природа, Генрих прервал молчание.

– Сегодня ночью я должен быть один, - сказал он, наполнив стакан прозрачной влагой и теперь рассматривая его на просвет.
– Меня призывают в потусторонний мир, а значит, дело серьезное.

Анна понимающе кивнула:

– Мне уйти из номера?

– Нет, я сам уйду.

– Надолго?

Холлисток усмехнулся:

– Время нужно только чтобы найти подходящее место, а потом вернуться назад. Там, куда я уйду, времени нет.

– Хорошо, как скажешь. Можно только один вопрос?

– Конечно!

– Почему мне нельзя видеть тебя в этот момент?

– Потому что никому нельзя видеть мое тело мертвым.

Ответ Генриха ее поразил. В нескольких словах заключалось столь много смысла, что внезапный шквал мыслей, поднявшийся у нее внутри, заставил Анну пошатнуться и она, приложив руку ко лбу, села на одну из скамеечек, стоявших вокруг.

– Для подобного путешествия надо выходить из тела полностью, - Холлисток сел рядом. Понимая состояние Анны, положил руку ей на плечо.
– Переход и возвращение почти мгновенны, занимают не больше пяти секунд, но это тело, лишенное моей поддержки… оно…как бы тебе сказать…оно меняется, милая, и становится ужасным. Ни вампирам, а уж тем более, людям, нельзя видеть подобное. Для них я выгляжу так, как выгляжу всегда. У меня нет от тебя секретов, но если ты увидишь, что произойдет, то никогда больше не сможешь воспринимать меня так, как сейчас.