С тяжелым оружием и крестом за спиной Андреа побежал на верхний этаж, откуда можно было пробраться выше в город, а там уже легко прошмыгнуть к тропинке, уходящей из Амалфи в горы, к дальнему поселку Равелло. Мальчик вышел на крышу и побежал к краю посмотреть, что же происходит внизу — в городе и в окрестностях. Видно было, как по набережной бежали горожане, спасаясь от пиратов. Даже сюда, на северную оконечность города, доносились крики несчастных. Но хуже всего было то, что около десятка бородатых людей в белых тюрбанах со страшными саблями в руках уже стояли на пороге монастыря. Раздался грохот — это ломали входную дверь. Андреа понимал, что должен бежать, как приказал аббат, но, словно связанный веревками, не мог сделать ни шагу.

Мальчик зарядил арбалет, вращая зарядную ручку, положил болт в паз и выстрелил. Один из пиратов страшно закричал, держась за раненую руку. Андреа снова зарядил арбалет и выстрелил. И опять вопль. Сарацины поняли, откуда ведется стрельба, и спрятались под стеной. Когда мальчик взвел тетиву в третий раз, злобный крик раздался из люка на крыше. Оттуда показалась безобразная черная рожа в тюрбане. Мавр, высунувшись по грудь, метнул тяжелый нож. Андреа попытался увернуться от летящего лезвия, и нож с глухим стуком ударил в крест. А болт, выпущенный мальчиком в ответ, пробил мавру глаз. Пират рухнул в люк.

Снова зарядить арбалет не удалось, что-то случилось с воротом, и шестеренка, громко хрустнув, сломала зарядную гребенку. Андреа чуть не заплакал с досады, но на крышу вскочили один за другим три мавра. Они боялись нападать, видя в руках мальчика оружие, не понимая, что оно не заряжено. Заминка была мимолетна. Пираты кинулись к мальчику, ударом повалили его на крышу. Двое вцепились в руки, а третий сорвал с головы Андреа капюшон и занес саблю, чтобы отсечь ребенку голову. Андреа даже не вспомнил о молитве, а просто закрыл глаза.

Грозный окрик остановил казнь. На крыше появился четвертый пират. Судя по всему, он был у них главным. Его белоснежный тюрбан оттенял иссиня-черную бороду, в руке сарацин сжимал украшенную драгоценными камнями и тонкой резьбой саблю. Он подошел к мальчику и жестом приказал поднять его на ноги. Андреа, стиснув зубы от ненависти, глянул прямо в глаза пирату. Тот самодовольно осклабился, поднял саблю к горлу мальчика. И резким взмахом разрезал веревку, держащую крест. Мавр, который только что пытался отрубить Андреа голову, с отвращением отбросил крест ногой. Старший что-то сказал на гортанном языке и, потрогав рукой светлые, почти золотые волосы Андреа, повернулся и скрылся в люке. Мальчику крепко связали руки и потащили вниз.

В коридорах монастыря Андреа понял, что произошло. Полы и стены были залиты кровью. На ступеньках лестниц лежали убитые братья, а упоенные победой пираты громили мебель, ища золото. Хотя какое может быть золото у капуцинов? У входа в молельню Андреа увидел лежащего без признаков жизни Марео, борода его была в крови. Все остальное происходило словно в тумане. Мальчика повели по ступеням к морю через разграбленный горящий город.

На набережной пленника втолкнули в шлюпку, приказав лечь на дно. Это был даже не приказ, а грубый пинок в спину в сопровождении совершенно непонятных гортанных слов. Пираты были довольны набегом. Они громко разговаривали, смеялись и не обращали никакого внимания на пленников. Они предвкушали дележку награбленного, и остальное их сейчас мало интересовало. Через некоторое время, когда Андреа уже затошнило от качки, лодка ударилась обо что-то твердое. Мальчика резко дернули за веревки, крепко связывавшие кисти рук, и подняли на ноги. Лодка причалила к борту большого корабля. Андреа привязали за ноги, спущенной с палубы веревкой, и, как барана, подняли на борт.

Мальчик лежал на грязной, пахнущей гнилью и мочой палубе и ждал своей участи. Кисти рук уже ничего не чувствовали, и когда веревку развязали, по ладоням побежали болезненные жгучие мурашки. Тут Андреа понял, что вместе с ним на палубу выгрузили еще с десяток пленников. В основном это были молодые девушки. Гадко хихикая, пираты собрали девушек вместе и увели в темный трюм в задней части корабля. Андреа и еще одного молодого человека подвели к люку в палубе и столкнули вниз. Чьи-то руки подхватили их и спасли от ушибов и серьезных травм. В трюме было темно, глаза после яркого солнца ничего не различали.

— Эй, амико, давай сюда! — услышал Андреа голос, который явно принадлежал мальчишке.

Худая, сильная ладонь схватила Андреа и увлекла в глубь трюма.

— Рассказывай, ты кто такой? — Глаза уже привыкли к темноте, и Андреа смог рассмотреть, что с ним разговаривает худой кучерявый мальчик примерно его же возраста.

Даже в сумраке трюма в мальчике можно было угадать выходца из Южной Италии. Тонкие черты лица, протяжный говор, черные блестящие глаза.

— А ты кто такой? — не очень вежливо отозвался Андреа.

— Ты чего, поп, такой бука? — ничуть не обиделся собеседник. — Раз попал сюда, надо помогать друг другу! Я Топо, [3] из Неаполя.

— Да вижу, что не миланезе, — почти дружески сказал Андреа. — Наполетане все так разговаривают, что не разбери-поймешь. А я здешний.

— Все мы теперь здешние, — мрачно произнес Топо. — Ты откуда родом? Думаешь, здесь, в этой крысиной норе, я догадываюсь, где мы сейчас? Хотя раз ты капуцин, так точно мы еще в Италии.

— Я из Амалфи. И не поп я. Просто в монастыре жил. Они аббата убили…