Время положило руку на плечо брату Роу, заморозило его в возрасте пятидесяти, и второй раз касаться его оно не желало. Седой, худой, мосластый, неприглядный. Этот немолодой мужчина с белесыми выцветшими глазами будет гнуться и так, и эдак, но никогда не сломается. Он выстоит там, где более молодой и крепкий упадет под тяжестью своей ноши. Без ранга и звания, грязный, исполосованный забытыми шрамами, часто пренебрегаемый теми, у кого было время обдумать свои ошибки.

Не раз за те дни, что мы ехали на юг, я спрашивал себя, пытаясь понять, что же побудило меня отправиться в столь длительное путешествие. Честно говоря, я задавался этим вопросом не менее сотни раз. Все дело в том, что я до сих пор не нашел то, что мне было нужно. И я не знал, что мне нужно, но знал, что в Логове этого нет. Мой старый наставник Лундист однажды сказал: если ты не знаешь, где искать, ищи в том месте, где находишься. Умному человеку его наставление может показаться очень глупым. Я намеревался искать повсюду.

Мы выехали на шестой день. Я сидел в седле, напрягши каждый мускул, лицо болело и сочилось сукровицей.

— Ты все еще в плохом состоянии, — сказал ехавший рядом со мной Макин.

— Я был в худшем состоянии, когда сидел в кресле и наблюдал, как вы обжираетесь, будто у вас одна цель в жизни — превратиться в тучных свиней, — ответил я.

Герцог в окружении более сотни своих воинов вышел проводить нас. Синдри стоял от него по правую руку, Элин — по левую. По приказу Аларика викинги трижды громогласно прокричали что-то торжественно-воинственное, потрясая в воздухе топорами. Вид был достаточно устрашающий. Не хотел бы я видеть их своими врагами.

Герцог оставил многочисленную свиту и подошел ко мне.

— Йорг, ты совершил героический поступок, просто какое-то волшебство сотворил. Мы этого никогда не забудем.

Я кивнул и сказал:

— Герцог, живите мирно в Химрифте, я покидаю его со спокойным сердцем. Халрадра и его сыновья спят глубоким сном. Не нужно попусту их тревожить.

— Там, в горах, остался твой друг. — Герцог улыбнулся.

— Он не друг мне, — ответил я. Хотя мне бы этого хотелось. Мне нравился Горгот. Но он, к сожалению, был хорошим знатоком людей.

— Счастливого пути. — Синдри подошел и встал рядом с отцом. Он, как всегда, улыбался.

— Приезжай к нам зимой, король Йорг, — сказала подошедшая Элин.

— Вам неприятно будет во второй раз увидеть мое обезображенное лицо. — Я пристально вглядывался в ее светло-голубые глаза.

— Шрамы — как книга подвигов мужчины. Твою книгу читать интересно, — ответила Элин.

Я улыбнулся, хотя это причинило мне дополнительную боль.

— Х-ха! — Я развернул Брейта, и братья вслед за мной поскакали на юг.

В пути под действием мази Икатри мое лицо постепенно заживало, обгоревшая до мяса плоть затягивалась кожей, безобразно морщившейся рубцами. Справа ты настоящий красавец, Йорг Анкрат, а слева — ну просто чудовище. Кто-то мог бы сказать, что это проступает моя истинная сущность. Боль практически исчезла, но вместо нее появилась неприятная стянутость, и где-то внутри горело. Наконец-то я мог есть. Но изобилие столов герцога удалялось все дальше и дальше, а на меня набросился нестерпимый голод. Голод — спутник бродяг и путешественников по бесконечным дорогам. Трясясь верхом изо дня в день по дорогам империи, ты ешь только то, что взял с собой или украл, и что ни попадет в пустой живот, все кажется очень вкусным. Если у тебя не текут слюнки при виде заплесневелого куска сыра, значит, ты не голоден.

В Логове повара готовили глазированную медом оленину и подавали ее с запеченным сони, сбрызнутым розмариновым маслом, чтобы пробудить мой аппетит. После многих дней в седле мой аппетит может пробудить любая еда, и горячая, и холодная, и предпочтительно — но необязательно — если это животное. Оно на момент поедания не должно двигаться и до попадания в котел обязано было иметь в наличии позвоночник.

В первый вечер вокруг походного костра мы сидели поредевшей компанией — не было самого маленького и самого большого. Я смотрел в огонь и ощущал покалывание в челюсти, несмотря на чудодейственную мазь.

— Я скучаю по мальчишке, — удивил меня Грумлоу.

— Ну да. — Сим сплюнул.

Красный Кент, полировавший свой топор, поднял голову.

— Он не подвел, Йорг?

— Он спас нас обоих, меня и Горгота, — ответил я. — И он прикончил Ферракайнда, в результате чего и сам погиб.

— Герой, — сказал Роу. — Безбожный был выродок этот мальчишка, но в нем горел огонь, его сам Господь создал.

— Макин, — окликнул я.