Он положил кассету в свою сумку, где лежало что-то еще. Тяжелое, круглое, как банка сгущенки. И они пошли.

Оказались в начале Земляного Вала. Сильнее, чем на других улицах, здесь пекло солнце, трещали кузнечики. Пахло осокой и не было прохожих. Какая-то солнечная одурманенность. Смесь вялости и тревоги.

— Ну, чего хотел показать-то? — не выдержал Инки.

— Дальше, в конце…

Прошли весь Земляной Вал. Наконец Гвидон объяснил:

— Хочу показать короткий путь до Усадьбы. Его, по-моему, никто не знает, кроме меня. Тебе может пригодиться…

Далеко за растущими на горках кустами, за тростником, за травой с желтыми цветами, за проблесками болотной воды виднелись шиферные крыши капитанского дома и сарая…

— Зачем он мне… этот путь? — недовольно сказал Инки. Что-то здесь было не так.

— Вдруг понадобится срочно добраться туда, в Усадьбу…

Инки хотел возразить, что посуху хотя и дальше, но все равно быстрее, чем через трясины. Гвидон, однако, добавил многозначительно:

— И вообще… мало ли зачем…

Затем глянул с пониманием:

— Боишься?

Конечно, Инки боялся. И, конечно, сказал «вот еще».

Впрочем, с Гвидоном было не очень страшно.

Гвидон расшнуровал и сбросил кеды, сунул их в сумку.

— Давай твои…

Инки отдал кроссовки.

Гвидон подвернул джинсы. А Инки чего подворачивать, он был в новых бриджах до колен. Мать купила их недавно, чтобы «наш сын не ходил голодранцем». Светло-коричневые штаны были с пряжками, хлястиками и заклепками, с вышитыми на больших карманах старинными самолетами. «Сейчас перестанете быть модными», — сумрачно сказал штанам Инки.

Гвидон прошел по теплому песку к зарослям рогоза и раздвинул их ногами. Оглянулся:

— Иди точно за мной…

Инки послушно и сердито пошел. Рогоз сухо зашуршал по штанинам, зачиркал по коже. Под ногами ощутились хлипкие доски…

Скоро заросли кончились, а доски остались — они лежали среди ряски, среди желтой цветочной россыпи. Прогибались под ногами и с хлюпаньем уходили в воду. Тогда из-под них прыскала в сторону какая-то земноводная мелочь. «Лишь бы не было пиявок», — подумал Инки.

Пиявок не было. Но и доски кончились. Приходилось идти по болотной жиже, по илу. Инки поддернул штаны выше колен.

«Зачем его сюда понесло?» Гвидона то есть.

— Запоминай дорогу. На всякий случай… Видишь, мы идем все время прямо, вон на ту сухую березу, которая на горке. Как по ниточке.

— А на фиг? — не удержался Инки.

— Потому что, если отклонимся, окажемся в болотной гуще.

— На фиг вообще идем? — уточнил Инки. — Ты чего-то мне мылишь извилины. Сусанин…

— Не мылю я. Просто сейчас не до разговоров. Придем и объясню.

— Куда придем-то?

— Вон туда, к березе…

Инки больше не спрашивал. До березы было непонятно сколько — может, сто метров, может, километр. От солнечной одури звенело в ушах. Появилось множество стрекоз, трещали их слюдяные крылья. («Откуда стрекозы? Их не бывает столько в начале лета!») Сладко пахло болотной травой и, кажется, кувшинками. Теперь из камышей выскакивали длинными прыжками крупные лягушки…

Под ногами опять ощутилась твердость — будто брошенные цепочкой камни. Идти стало легче, хотя от порезов осокой зудило икры. И шли еще неизвестно сколько, пока наконец горка с березой не придвинулась вплотную, не превратилась в маленький холм.

Они выбрались на подсохшую траву с пыльно-серыми шариками пахучих соцветий. Гвидон сел, раскинув измазанные ноги с капельками крови.

Инки сел рядом. Он изрядно устал. Звенело в голове от солнца, и казалось, что в ушах застрял сухой стрекозиный шелест. Инки мотнул головой и сказал нетерпеливо:

— Ну?

— Сейчас… Малость отдышусь… Инки, а ты молодец.

— Почему?

— Ни разу не пикнул за всю дорогу.

— А чего пикать-то? Подумаешь, брод через жижу… Зачем ты меня сюда притащил?

Гвидон сказал чуть виновато, но строго:

— Хотел посмотреть, какой ты… настоящий ли друг.

Инки обиделся всерьез. Откинулся, уперся за спиной ладонями в жесткие стебли.

— А до этого ты не знал?

— Конечно, знал, Инки, — мягко сказал Гвидон. — Только здесь… особый случай.

— Как в кино, да? «Если друг оказался вдруг… Ты в болото тяни, рискни…» — И палец к виску…

— Инки…

— Чего…

— Мне нужен самый-самый надежный человек. Один я не справлюсь. А кроме тебя, никого не могу об этом попросить…