Шрифт:
Васильев Иль я
Попробуй выкрутиться теперь, подонок. Я снял все ограничения на взаимодействия с ИскИнами, и интегрировал их в базовую программу. Желаю поскорее свихнуться! Надеюсь, тебе по нраву твой новый эвент!
Дитрих Фон Шарф, Техподдержка.
Здравствуйте, Олег! К сожалению, с обычного аккаунта с Вами связаться невозможно, и техподдержка любезно предоставила мне возможность писать с их почты. Как мне стало известно, их письма вы просто не просматриваете. Наше общество благодарит Вас за крупнейший, за последние тридцать лет, выход игроков в реальный мир. Я взял на себя смелость обратиться к Вам через Вашего соратника, Моргенханда (его реальное имя может Вам сказать только он сам), и написать это письмо. Прошу подтвердить мой статус, чтобы я мог и дальше защищать Ваши интересы. В данный момент сумма доступной (предварительно согласованной) компенсации составляет 200 000 000 кредитов + практически любые игровые блага. Для подтверждения моих полномочий прошу связаться со мной.
– Морген!
– Ась?
– Тебе сколько заплатили, чтобы ты мне сказал про письма?
– Десять лямов.
– Красава!
– Ты им что-то ответишь?
– Зачем?
– Ну, деньги там, и все такое...
– Морген, зачем? Они и без меня прекрасно справляются. Ты пойми, я вообще ничего не сказал, не сделал. И уже заработал двести лямов.
– Нажил врага.
– Нажил... Но я никого не сделал несчастным!
– Да?
– Скепсис Моргенханда можно было мазать на хлеб.
– Да! Все стали несчастным об меня. Стена не виновата, что об нее убиваются.
– Крутое самооправдание.
– То ли еще будет.
Тут на меня накатило. Я быстро дал носкам эффект "хождение по воде, и под удивленные взгляды Моргенханда пошел по воде.
– Как считаешь, Морген, я буду хорошим Богом?
– А что такое Бог, ты знаешь?
– Бог?
– Я задумчиво посмотрел на небо.
– Бог это небо. И земля. И воздух. Бог это весь мир. Бог это любовь. В этом мире невозможен такой Бог. По крайне мере, мне невозможно им стать. А вот ни чем не ограниченная воля, что сминает реальность как бумагу, и рвет ее на клочки...
Тут из-за туч выглянуло солнце. Я оступился, поскользнулся, и без звука ушел под воду. Только не весь, а по середину икр. Ноги болтались над водой как поплавки. Всплыть я не мог. Пиво забило легкие. Блять, как неприятно тонуть.
Очнулся на точке возрождения, продолжая отплевываться от несуществующей пенной бурды.
– Ну что, ни чем не ограниченная воля, сминающая реальность как бумагу, обсудим, сколько ты готов мне заплатишь за то, чтобы ни кто не увидел, как новый Бог тонет в пивной реке, а легендартные носки не дают ему всплыть?
Глава 10
– Я спасу тебе жизнь. Десять раз. В ситуации, когда выжить нереально.
– Хм... Не слишком интересно.
– Морген, имей совесть, ты и так нехило заработал.
– Хорошо, договорились! Фиксируем договор.
10 минут спустя
– Филин! Что за наебалово? Мне только что пришло сообщение, что условия договора исполнены! Ты взломал ИскИна?
– Возмущенный Морген ворвался в крепость.
– Нет. Вспоминай. Десять раз в ситуации, когда выжить нереально, я спасу тебе жизнь.
– Я двести метров прошел. От реки. Вокруг ни души. Как же ты меня спас?
– Я десять раз твердо решил тебя убить с особой жесткостью. И десять раз передумал. Система зачла это как спасений.
– А...
– А теперь я решил это сделать в одиннадцатый раз. Подчинись! Возьми эти кузнечный клещи.
– Что тут происходит?
К нам подошла Селена. Она подозрительно косилась на Моргена, с помощью кусачек отделяющего от левой ноги большой палец. Кусачки лязгнули. Палец отлетел в сторону. Морген поднял палец и проглотил. После чего перешел к мизинцу левой руки.
– Результат философского диспута. Полезность рефлексии.
– При чем тут рефлексия?
– Ну, логический ряд. Рефлексия - самокопание - самоедство. Польза от самоедства, в его буквальном понимании. Я был очень убедителен!
– О Господи, с кем я связалась? Не благодари!
С этими словами она испепелила Моргена, который примерял залитые кровью кусачки к собственным яйцам.
Я разочарованно вздохнул.
– Чего ты хотела?
– Надо поговорить. По поводу дальнейших планов.
– Хорошо! Морген!
– Я окликнул очнувшегося на точке возрождения соратника. Его трясло и из глаз лились слезы.
– Пойдем работать, развлекаться некогда. И хватит так переживать.
– Я... ты... Да ты!
– Я!
– Ты...
– Мы так долго можем разговаривать. Хватит уже истерить...Ну вот смотри, давая я тоже съем свой палец?
– С этими словами я изменил лицо и отхватил левый мизинец.
– Это больно!
– Палец, между тем, начал стремительно отрастать.
– Не достаточно? Может так?- Отросшими когтями вырвал себе глаз. На вкус газ напоминал свиной холодец, только не соленый. Кровь залила одежду. - Не, если ты настаиваешь...