Шрифт:
– Триста тысяч.
– Я поперхнулся чаем, обварив кипятком ногу. Одеться я так и не успел.
– Можно адамант взять, его меньше надо будет. Но он раз в семь-восемь дороже. Да и не факт, что обработать сможем.
– Стив! Сейчас кто-то умрет.
– А?
– Призыватель уставился на меня с удивлением.
– Бэ, на месте пещеры сколько адаманта осталось?
– Много...
– А с хера ли мы его не продали? Там несколько тон этой дряни антинаучной было? Тонна, две?
– Наверно...
– Четыре сотни лямов. Сука, четыре сотни лямов. А я утащил несколько кило. И то, часть отдал за ручку для струны.
– Филин, ты куда?
– Плакать от жадности.
– Филин...
– Что Филин? Крутой орбитальный аэрокар стоит двадцать пять тысяч золотых, квартира в Москве стоит десять миллионов золотых, зарплата тысяча золотых. Килограм какой-то херни двести десять тысяч, это восемь аэрокаров, или семнадцать лет нормальной работы. А я проебал четыреста лямов. Идите нахуй с такой экономикой.
– Филин...
– Что? Что ты мне скажешь, Моргенханд? Давай, обрадуй.
– Цена того заклинания которым ты меня убил тогда с рейдом, это ведь было "любое желание", составляет около десяти миллионов.
Я молча поднялся с брусчатки площади, на которой сидел охватив голову руками, и перемахнув через стену. Вид бегущего мужика в одних трусах так шокировал противника, что в меня даже не стали стрелять. За метров десять до рядов латников я вывернул себе шею на сто восемьдесят градусов, активировав абилку самоубийцы, и бросился с голыми руками на солдат. Даже кого то убил.
Отступление 2
В центре осажденной крепости группа игроков отливали с помощью магии огня и телекинеза невиданное в том мире оружие. Крепость, стояла на обрыве пенной реки. Вокруг нее клубились заклинания, не дающие выскользнуть из нее ничему живому и не живому, и только со стороны поля, где встала армия Империи, оставался проход. Можно было бы закрыть магией всю крепость, но таковы были законы этого мира. Мало кто догадывался их оспорить.
Из крепости, с периодичность пять минут, выскакивал парень в трусах и одном носке. Он молчаливо бежал к сомкнутым рядам воинов. Парень ломал себе шею, или всаживал осколок камня себе в висок. А потом ожившим и неуязвимым трупом бросался на воинов. Погибших тут же оживляли. Солдаты сменялись, не давая эманациям Хаоса отравить слабые души.
Армия Империи разбила лагерь и держала самую странную осаду за многие и многие годы своего существования. Солнце поднялось в зенит.
Глава 5
– Филин! - Меня окликнул Дуболом.
– Что? Не видишь, я в печали.
– Хватит фигней страдать. Нам нужен мифрил.
– Закажите на аукционе.
– Наша крепость изолированная область, тут аук не работает. Придумай что-нибудь.
– Без него никак?
– Никак.
– Эх, ничего без меня не можете. Ладно. Моргенханд!
– Что?
– Бери белую простыню, зови парламентеров.
– Парламентеров?
– Ага, парламентеров. Надо же нам достать ценный ресурс.
– Эм... Ну ладно. Надеюсь, ты знаешь, что делаешь.
– Знаю, знаю. Не переживай. Дис, хватит соляной столб изображать. А то я по лицу вижу, уже жалеешь что со мной связался. Притащи со своими архаровцами сюда какое-нибудь кресло. И накидай на него шкур, чтобы выглядело солидно. Сейчас один вопрос решу, побеседуем.
Через сорок минут со стены была спущена веревочная лестница, по которой залез Моргенханд, а за ним несколько воинов в сеющих доспехах.
Я встречал гостей на импровизированном троне, стоящем на помосте. Одеться я так и не удосужился. На спинке кресла балансировал Кошмарик, помахивая косой.
Ричард, Рыцарь света, 132 уровень.
74 000 жизней.
– И так, славный воин, я тебя внимательно слушаю.
– Слушаешь? Это я тебя слушаю, мятежный маг. Ты поднял восстание. Ты, маг разума, подчинил себе несчастных, отравив их слабые души ересью, окунув в пучину войны. Ты в ответе за сожженные поля, загубленные души...
– Бла бла бла. А еще я сижу перед тобой в одних труселях, а вон там вращается раскаленная елдовина, которая очень странно выглядит. Эта вещь уничтожит всю вашу армию, а вы даже в ответ ничего сделать не сможете.
– Я закинул нога за ногу и почесал пятку.
– Ты безумен.
– Я безумен? Я нормален, мой милый Ричард. Я нормален настолько, что пара анекдотов на пьянке в захолустном городе подняло восстание. Я вырвался из лап смерти, разорвав оковы времени, чтобы угодить в руки людей, что постоянно меня попрекают победой и обещают показать что бессмертие хуже смерти. Знаешь, я даже им начинаю верить. Не я сделал культ не смерти, а умирания. Не я демиург этой реальности, в которой из людей лезет вся гниль, и все этому радуются. Считают нормальным. Свобода... Ты бессмертный?