– Почему ты так уверена?

– Я знаю, – Татьяна уже окончательно проснулась. И мне очень не нравился ее уклончивый ответ.

– Что значит «знаю»?

– Мартин был молодым и красивым человеком и для своего возраста очень неплохо зарабатывал благодаря вашей помощи. И поэтому некоторые женщины просто вешались ему на шею. А мужчины боялись к нему подойти, прекрасно зная, что вы с ним близко дружите.

– Что ты хочешь сказать? – Мне не нравился ее затейливый тон. Что значит «женщины вешались ему на шею»? Разве он когда-нибудь любил женщин? И разве у него могли быть вообще любовницы-женщины? Или Татьяна опять что-то недоговаривает.

– Ничего. Просто я думаю, что Вебер не мог быть его самым близким другом. Это место уже было занято.

Если она говорит обо мне, то в этом нет ничего удивительного. Но Татьяна допускает ошибку. Она ведь еще не знает, что в машине было найдено чужое тело и это совсем не труп Мартина. О его смерти она уже наверняка слышала.

– Да, это место было занято, – устало ответил я.

– Нет. Я имела в виду не вас, – поправилась Татьяна. – Это место было занято Златой, нашей бывшей сотрудницей.

Вот здесь настал мой черед еще раз изумиться. Какая Злата, при чем тут она? Я должен наконец разобраться, что происходит! При чем тут Злата? Или Мартин мог интересоваться женщинами? До вчерашнего дня я был уверен, что знаю все о моем друге. А сейчас начал сомневаться.

– При чем тут Злата? Она уже давно у нас не работает.

– Но они встречались с Мартином, – сообщила Татьяна, – разве вы не знали? Он не хотел вас огорчать. Один раз я их видела вместе в кино, но он просил вам ничего не говорить. А сейчас… наверное, сейчас уже можно.

От бешенства у меня заболел затылок. Получается, что этот молодой негодяй меня обманывал с этой дрянью, которую я перевел в «Газпром» и которая умудрилась все-таки зацепить Мартина. А я был уверен, что он ее забыл. Поэтому в последние месяцы он ко мне приезжал гораздо реже. Говорил, что просто устает. Я вспомнил, как обманывал жену, когда ездил в Казань на встречи с Аслией и тоже манкировал своими супружескими обязанностями. Только я был официальным мужем Тамары, а Мартин был всего лишь моим другом. Во всяком случае, пока в России не разрешают однополых браков. И тем более если один из них мусульманин. Интересно, как будет относиться к подобным бракам мусульманское духовенство? Католическая церковь уже смирилась, даже в такой стране, как Испания, разрешены однополые браки. Насчет протестантов вообще лучше не вспоминать. Они считают, что и священниками могут быть женщины. Не говоря о том, что именно они настаивают на возможности однополых браков. А вот православная церковь подобные браки и отношения считает грехом. Страшным грехом. Как и мусульманские каноны.

Чему я удивляюсь? Если сам встречаюсь с мужчинами и женщинами, то почему Мартин не имеет права делать то же самое? Ведь я не рассказывал ему, что иногда позволяю себе увлекаться разными женщинами. Нет, не увлекаться. Это неправильное слово. Я позволял себе развлечься с разными женщинами. Так точнее. Но с мужчинами я ему никогда не изменял. Тогда получается, что все правильно. Он тоже не изменял мне с мужчинами, а только с женщиной. Но мне все равно неприятно. Я чувствую себя обманутым мужем. Или обманутой женой. Не знаю, что лучше. Но теперь понимаю, что был слепым дураком. Может, он потратил такую сумму на Злату и поэтому влез в долги? Все равно невозможно. Полмиллиона долларов. Это почти шестнадцать миллионов рублей. Нет. Он не мог незаметно от меня потратить такую огромную сумму. Тогда кто и почему ему угрожал?

– Почему ты молчала? – Это все, что я могу спросить у моего секретаря.

– Мартин просил вас не огорчать, – снова повторила Таня. Представляю, какое у нее будет лицо, когда она узнает, что он, возможно, жив.

– Если узнаешь какие-нибудь новости от троюродной сестры уборщицы или четвероюродного брата нашего вахтера, сообщи мне обязательно, – сказал я напоследок и бросил трубку.

Затем перезвонил Эдику:

– Есть что-нибудь новое?

– Пока нет. Но уже есть какие-то наметки. Кажется, я сумею найти того, кто мог написать это письмо. А у тебя есть какие-нибудь новости?

– Не очень хорошие. Оказывается, Мартин меня все время обманывал. Он встречался с одной сотрудницей.

– С какой сотрудницей? – не понял Эдуард.

– С вертихвосткой, – зло пояснил я ему. – Нужно было видеть эту дрянь. Все время вертелась вокруг Мартина. Я сделал все, чтобы убрать ее от нас. Даже перевел в «Газпром». А он все время с ней встречался…

– Глупости, – прервал меня Эдик, – ты совсем уже голову потерял. Сначала думал про этого Вебера, потом в поликлинику ездил на СПИД проверяться, теперь в эту дурацкую историю с женщиной поверил. Мартин никогда в жизни не встречался с женщинами и вообще не думал тебе изменять. Он так к тебе относился! Я об этом точно знаю. Он гордился вашей дружбой, все время говорил о тебе с таким восторгом. А ты веришь каким-то дурацким слухам…

– Это не слухи. Моя секретарь, оказывается, знала об их отношениях, но скрывала от меня. Она даже видела их однажды вместе в кино. Но Мартин просил никому не говорить.

– Не нужно верить в такую чушь, – снова сказал Мегрелидзе, – может, они случайно оказались вместе. Мартин не встречался с женщинами, это я точно знаю. Абсолютно точно. И ты был его единственным другом.

– Она их видела.

– И почему она раньше ничего не говорила? – Эдуард явно злился. – Тебе надо наконец определиться, кому ты веришь. Своему другу, который, возможно, еще жив, или всем этим дурацким слухам. Потом окажется, что все это неправда. Ты убедился, что с Вебером была глупая и ненужная проверка. Сейчас будет примерно то же самое. Ты никому больше не звони и не нервничай по пустякам. А я постараюсь все точно выяснить. Ты меня понимаешь? Никому не звони и не дергайся.