Шрифт:
Иезуит, поп с изумрудный ожерельем, рыкнул:
— Но не более того, а прочие выплаты в казну старшего брата прекратили.
Тогда его напарник снова хлебнул сладкого с пряностями вина, закусил жирным пропитанным шоколадным соусом мясом. По бороде потек липкий сок животного, у Олега благодаря специальным тренировками зрение стало очень острым, и он мог рассмотреть детали и через мутное кривоватое стекло времени позднего средневековья. Затем рассудительно произнес:
— Ничего я думаю лучший вариант восстановить там монархию. — Волчий оскал и ухмылка вампира. — В этом случае и порядку будет больше и власть церкви укрепиться.
Иезуит поспешил уверить:
— У нас есть уже подходящий принц. Он воспитывался при монастыре, и абсолютно зависим от нас.
Смешок в ответ:
— Так и отлично чего вам еще надо?!
Шепот, похожий на шипение змеи:
— Кое-кого подкупить, а кого убить.
Заговорщик с рубинами понюхал из табакерки дурмана и зашипел:
— Одно убийство лучше ста проклятий. Надо действовать, а не тянуть.
— Давай еще раз выпьем, за то чтобы заговоры вели только мы, а запутывались в них остальные!
Пьяницы, потянули по внушительному вылитому из серебра бокалу. Вино было дорогим и очень крепким, хотя и приятным на вкус. Огненно-красное оно пенилось, словно на морской прибой пролили кровь младенца.
— Может, споем надоело говорить о политике.
Послышалось шиканье:
— Давай только тихо, а то весь корабль разбудим. Завтра нашим людям предстоит работа.
Удар кулаком по столу и вино полетело камзол, покрывая его грязными пятнами:
— А что люди. Хуже псины. Нам ли о них заботиться.
И гнусное хихиканье с присвистом:
— Зато с них хорошо выдавливать монету. Особенно если они чувствуют и знают, что о них заботишься пусть больше на словах чем на деле.
Наконец послышалось заунывное пение;
Нет ничего вернее, чем монета, Она без фальши искренне блестит! Фактически дублон правитель света, Его опора крепкий меч и щит! В нем богов языческих сокрыта, Как солнце лучезарный лик златой… Хоть есть еще бандиты-паразиты, Которые пустились в торг душой! Монета это идол и архангел, Он спаситель, погубитель всех. Без золота булат наемный чахнет, Без денег не придет в бою успех! Но что ты хочешь человека сердца, Охота вам бессмертие купить… Чтобы открыть к блаженству жадно дверцу, Чтобы плести столетья жизни нить! Но может ли дублон добыть и это? Способен золотой кружок мечтать? Чтоб не пришел старик с косой с приветом, И не поставил в морге в лоб печать! Хоть за монету много надо счастья, Чтоб вволю передаваться нам греху! Но человек над страстью и не властен, Ему девиц как проса петуху! Он хочет получить до пуза много, Пожать фазанов, ананасов пуд. Хотя нельзя накушаться до гроба, Пусть даже ты деньгами крайне крут! А гроб он даже слишком много стоит, Поскольку в нем есть место королям! Ведь нарисует ангел в бланке нолик, Удар по лбу и палкой по мозгам!Языки у заговорщиков все сильнее заплетались, и после очередного бокала затяжной базар окончательно смолк.
Последние фразы оказались такими:
— Ты слышал, в Джек-Лондоне вспыхнул мятеж, который возглавили две, вернее три красивые бабы.
Священник с изумрудами захихикал и рыкнул:
— Когда их словят, солдатам будет большая утеха, их разорвут на части и разрежут кожу на ленточки!
Купец с рубинами хмыкнул и икнул:
— Я бы и сам не прочь принять участие в охоте.
Иезуит и католический священник, икая и с трудом сдерживая вырыгание, выдавил:
— Тут на побережье находиться шикарный бордель, завтра мы возьмем с собой на борт сучек.
— Не глупо, а почему бы не сейчас. У меня проявилось желание. Ей позовите мне проституток. Где ночные, глянцевые феи? — Вельможа-алкаш, роняя цепь, громко заекал и свалился с ног.
— Да пошлет Всевышний тебе добрый сон. — Произнес знатный священник, нюхнул из отрезвляющего флакона. Немного постоял, приходя в себя, после дрожащей рукой, перекрестил, а затем шаркающей походкой отправился себе в каюту.
Разговор, подслушанный разведчиком Олегом, таил в себе немало, вероятно очень ценной для кого-то секретной информации, но толку от него для самого юного лазутчика было немного. В конце концов, отравят или нет арфиского короля, невелика им разница. А война, наоборот, на пользу флибустьеру, больше добычи, меньше тобой заняты боевые суда противника. А что касается Старшего Брата то корсары, как правило, суеверные, но при этом не верующие и при случае готовы обобрать священника до нитки. Сам Олег никогда не молился, и с молоком матери впитал в себя, что все религии это обман, а богов нет. Или как говорят еще Бога, который есть Троица. А как это богов трое и одновременно один? Так не бывает! Если мама во что и верила, то при детях предпочитала, не распространятся, а Алиса считала, что-то какая-то сила на небесах и есть, пусть и не библейская. Восстание конечно интересно, но Олег был далек от думы, что его устроила обычно такая спокойная и добродушная сестра. Эта мысль казалась слишком дикой и невероятной — хотя за восемь лет многое могло измениться. Тем более на войне! Пирату, а Олег, несомненно пират, впрочем, это до фени.
— Богатые зажрались до предела! — Топанье босой ногой по дубу. — Бедные голодают вот поэтому и вспыхивают мятежи. Не мое это собственно дело. — Прошептал юноша-терминатор. — Надо подумать, что с этой занозой делать.
Его взгляд упал на недопитый бочонок. Черноволосый очень похожий на него мальчик подбежал к ней произнес.
— Дяди изрядно насвинячили. Никто не видит, попробую как я их «винчика». — Хлопец наклонился и глотнул сладкого пойла. Затем присосавшись, отпил еще, в голове у мальчишки зашумело и он, пошатываясь, отправился в камбуз.