«Может быть, всё не так уж и плохо…» — подумала женщина, выбираясь из салона. Однако когда она окинула автомобиль взглядом, едва зарождавшийся оптимизм канул в Лету. Обойдя машину, она шумно выдохнула.

В принципе, уже после того, как он «сделал уши», БМВ полностью потерял товарный вид. Однако то, чем закончился пируэт — тот самый сильный удар — поставил жирную точку в судьбе машины. На пути потерявшего контроль автомобиля так некстати оказалось дерево. Удар пришёлся в левое заднее крыло, причём он был такой силы, что мост буквально выбило, дверь и задняя стойка «въехали» в салон, а крышка багажника причудливо изогнулась — удивительно, что фонари уцелели и продолжали непринуждённо светить.

Элизабет ещё раз вздохнула и тут до её ушей донёсся рык мощного, но сильно изношенно восьмицилиндрового двигателя. Переведя взгляд с останков БМВ на дорогу, она увидела тот самый «Кадиллак».

Колымага неторопливо приблизилась к месту аварии и замедлила ход. Под практически лысыми покрышками захрустели мелкие осколки стекла. Сидящий за рулём старик поглядел на Элизабет, застывшую у груды металлолома, которая только три месяца назад скатилась с заводского конвейера, а сейчас годилась только для разборки на уцелевшие запчасти, и… ухмыльнулся.

— Доездилась, крыса! — радостно воскликнул он и, не останавливаясь, покатил дальше.

Женщина, ещё не отошедшая от случившегося, отреагировала на сие в высшей степени унизительное высказывание удивительно спокойно. Она лишь проводила неспешно удаляющийся «Кадиллак» взглядом, вдыхая вонь его выхлопных газов, окутавших её с ног до головы.

Сколько она так простояла, глядя на уменьшающийся огонь единственного работающего заднего фонаря, Элизабет не знала. Из ступора её вывел раздавшийся рядом голос:

— С вами всё в порядке?

Женщина вздрогнула и повернулась.

— С вами всё в порядке? — выждав небольшую паузу, переспросил стоящий рядом с ней молодой человек.

— Конечно… — тихим голосом начала она, а потом взорвалась: — Конечно, со мной не всё в порядке! Как я могу быть в порядке после такого дерьма?!

Она окинула его настолько испепеляющим взором, что Марку захотелось стремглав броситься назад к своему «Шевроле» и умчаться прочь.

— Я… — Сандерс замялся.

Женщина повернулась к останкам БМВ и шумно выдохнула.

— Что ж, — сказал он, сглотнув, — я рад, что вы не пострадали… физически.

— Спасибо за заботу, — грубо ответила Элизабет.

— Ладно, — он вытащил из кармана своей джинсовой куртки мобильный телефон.

— Куда вы собрались звонить? — резко спросила она.

— В полицию, — недоумённо пожал плечами Сандерс. — А что?

— Не надо.

— Чего не надо?

— Звонить. Мне сейчас только копов не хватало.

— Но нужно оповестить их. Авария-то нешуточная.

— Я же в порядке.

— Это верно, однако, ваш автомобиль…

— Да чёрт с ним! — зло отмахнулась Элизабет. — Это машина моего мужа — пускай сам и разбирается.

— Но… — Марк всё ещё держал палец у кнопки «9».

— Говорю же вам — не надо никуда звонить…

— Ладно, — примирительно убрав телефон обратно в карман, сказал Марк. По правде говоря, ему тоже не особо хотелось общаться с полицией, хотя он и был лишь свидетелем. — Будь по-вашему.

Элизабет бросила на него взгляд, нахмурилась, а потом произнесла:

— А вы вообще откуда взялись?

— Что?.. Ах, да. Я тут неподалеку прикорнул в своей машине. Меня разбудил грохот, поэтому самой аварии я не видел.

— А этого старого ублюдка видели?

— Кого?

— Старого козла, из-за которого всё и произошло! На раздолбанной развалюхе! — снова начала повышать голос она.

— Ну, я видел «Кадиллак», который почему-то не остановился…

— «Почему-то», — язвительно повторила женщина. — Ещё бы ему не остановиться — ведь это из-за него я вляпалась в такое дерьмо.

— Как это?

— Слушай, парень, — вольно перешла на «ты» Элизабет, — сейчас середина ночи, мне холодно, а моя машина превратилась в рухлядь. Поэтому мне совсем не хочется вести светские беседы.

— Ладно, я понимаю, — примирительно ответил Марк.

Женщина огляделась по сторонам. Если не считать стоящего в стороне на подъездной дороге «Шевроле» незнакомца, никаких других признаков жизни вокруг не имелось. Мрачный ночной лес, тянущийся на многие мили по обе стороны шоссе, выглядел крайне неприветливо, и она невольно поёжилась.