Без сомнения, другие подружки были еще младше. И вероятно, они придут с кавалерами. А Сэйди будет единственной без сопровождения. Старая и одинокая.

Плакат со словами «Добро пожаловать в Ловетт, Техас» появился на границе города. С того времени, как Сэйди последний раз была дома, плакат перекрасили в ярко-голубой цвет.

— Вы вовсе не выглядите счастливой.

Она слишком долго не была в Техасе, если «нахмурюшки» так легко прочесть у нее на лице. По словам мамы, «нахмурюшки» — это не очень хорошие эмоции. Они могут быть у девушки. Просто не стоит их показывать.

— Платье предназначено для кого-то лет на десять моложе меня, а по цвету оно напоминает жевательную резинку. — Сэйди посмотрела в окно. — Что привело вас в Ловетт?

— Прошу прощения?

Сэйди взглянула на него, когда они проезжали парковку и «Мучо Тако».

— Что привело вас в Ловетт?

— Семья.

— Ваши родственники?

— Родственник. — Он указал на автозаправку на другой стороне улицы. — Можете выбросить меня тут.

Сэйди повернула через двойную сплошную и заехала на парковку.

— Подружка? Жена?

— Ни то ни другое. — Прищурившись, он смотрел через лобовое стекло на дежурный магазин. — Почему бы вам не взять и не позвонить вашей подруге Рене, и не сказать ей, что вы все еще живы и здоровы.

Сэйди припарковала машину рядом с белым пикапом и протянула руку к мобильному.

— Не хотите, чтобы к вам в дверь постучал шериф?

— Не в первую ночь здесь. — Он расстегнул ремень, открыл пассажирскую дверь и вышел из машины.

Набирая номер Рене, Сэйди почти чувствовала запах попкорна с заправки. Пока ассистентка не ответила, в динамике мобильного играла песня Леди Гага «Born this way».

— Я не умерла. — Сэйди сдвинула солнечные очки на макушку. — Увидимся в офисе в понедельник.

Открыв заднюю дверь, Винс вытащил свою сумку, поставил ее на тротуар и закрыл дверцу. Положил руки на крышу машины и наклонился, глядя на Сэйди.

— Спасибо что подвезли. Я правда благодарен. Если есть какой-то способ, которым я могу отплатить вам, дайте знать.

Эти слова были из тех, что люди произносят, но никогда не имеют в виду. Как, например, вопрос: «Как дела?» Когда никому на самом деле не интересно. Сэйди посмотрела на Винса, в его светло-зеленые глаза и на загорелое мужественное лицо. В городе всегда говорили, что у нее больше храбрости, чем здравого смысла.

— Ну, есть кое-что…

Винс Хэйвен надвинул бейсболку на глаза и проводил взглядом машину, выезжавшую с парковки.

Обычно он был не против сделать доброе дело для красивой женщины. Особенно для той, что спасла его от необходимости тащиться десять миль до города. Хотя, если сравнивать с тридцатимильной пробежкой или марш-броском в афганских горах с — по крайней мере — шестьюдесятью фунтами за спиной и количеством боеприпасов достаточным для того, чтобы взорвать маленькую деревню, десятимильная дорога по техасским красотам была просто приятной прогулкой на природе. В былые времена Винс должен был бы повесить свой M4A1 на грудь, SIG — на пояс и изготовленный по заказу 45ACP 1911 на бедро.

Винс взял свою старую военную сумку и сунул под мышку. Сэйди он отказал, сославшись на отсутствие костюма. Что являлось правдой, но не настоящей причиной отказа. Светловолосая Сэйди была в его вкусе. Определенно, достаточно симпатичная. На самом деле — красивая, но Винс любил «легких» блондинок. Легкодоступных. С легким характером. Легких в общении. И которых легко затащить в постель. А также брюнеток и рыжих. Такие женщины не требовали, чтобы Винс надел костюм и пошел на свадьбу, где никого не знает. Такие женщины не выносили мозг своими разговорами о чувствах. Такие женщины не требовали обязательств или какой-то стабильности. И такие женщины не ожидали еще сто одной вещи, которую Винс был не в состоянии им дать. К счастью для него, на свете имелось множество доступных женщин, что любили его в той же мере, в какой он любил их. Винс не знал, что это говорит о нем. Вероятно, многое. Вероятно, то, что ему не понравилось бы признавать. Как хорошо, что на это ему было плевать.

Резиновые подошвы ботинок не издавали ни звука, пока он шел к магазину мимо белого грузовика с большой вмятиной на заднем бампере. Женщина, которая подбросила его сюда, была далеко не глупой. Глупая не стала бы сообщать по телефону паспортные данные попутчика, как будто тот — серийный убийца, прежде чем пустить его в машину. На самом деле, это впечатляло. Несуществующий электрошокер тоже был хорошим ходом. Винс не знал, была ли Сэйди доступной, — иногда умные женщины были такими же доступными, как и глупые, — но полагал, что нет. Ее одежда — джинсы и большая серая толстовка с капюшоном — не давала никаких намеков, что под ней, и Винс не мог сказать, соответствует ли тело лицу. Не то чтобы это имело значение. Женщины, подобные Сэйди, хотели отношений. Даже когда говорили, что не хотят, а Винс не желал подписываться на что-то большее, чем одна или две ночи. Может быть, больше, если женщина желала только великолепного секса.