«Но в чем же, – спрашивал он сам себя, – в чем же причина этих осложнений?» Он очень хотел понять, почему Вирджиния встает на дыбы, как только разговор заходит о посещении светских мероприятий.

– В этом-то все и дело, – ответил он на последнюю реплику жены. – Нам с тобой очень сложно выбрать время, чтобы просто поговорить. Мы слишком редко видимся. Если так будет продолжаться, начнутся еще большие проблемы.

– В том, что мы видимся слишком редко, вовсе не моя вина!

– Но и не только моя. Ты с самого начала знала, работа в банке требует моего постоянного присутствия в Лондоне. Тем не менее ты настояла на том, чтобы мы сделали эту усадьбу нашим главным местом жительства. А ведь я сразу предупредил, что наша жизнь станет от этого только беспокойнее.

– Все беспокойство связано лишь с твоим решением пойти в политику!

Здесь Вирджиния оказалась права, и он это знал.

– Я просто не мог поступить иначе, – произнес он беспомощным тоном.

Женщина выплеснула свой кофе в раковину:

– Разве я хоть когда-нибудь сомневалась в твоих начинаниях? Я ни разу не упрекнула тебя, не попыталась остановить!

– За это я тебе очень благодарен. Но мне необходимо нечто большее. Мне нужна твоя поддержка. Мне нужна ты.

Фредерик почувствовал, что Вирджинии в этот момент больше всего хотелось бесследно сгинуть, раствориться в воздухе как дым. Она не желала продолжать этот разговор. И ей было неловко оттого, что муж выступал в роли униженного просителя.

Какое там «выбрать более спокойное время»! Вирджиния сделает все, чтобы эта тема больше не поднималась.

– Мне нужно идти, – произнес Фредерик. – Джек может появиться в любую минуту.

Джек Уолкер должен был довезти хозяина до железнодорожной станции в Кингс-Линне. Часто Фредерик ездил в Лондон за рулем автомобиля, но сегодня ему необходимо было просмотреть по дороге некоторые бумаги.

– Может быть, ты подумаешь об этом на досуге, – попросил он мягко. – Пожалуйста, если ты меня хоть капельку любишь. И я хочу, чтобы ты знала… – Он немного помедлил. Открыто выражать свои чувства Фредерик не привык, и ему было немного неловко. – Я хочу, чтобы ты знала… я люблю тебя. Очень. Всегда. Независимо от того, как ты отреагируешь на мою просьбу.

Вирджиния кивнула. Но в ее глазах сверкнули льдинки неудовольствия: его последние слова она расценила как давление.

«Ну и пусть, – подумал Фредерик. – Я высказал то, что было у меня на душе».

На улице раздался гул мотора: Джек был уже у дома. Фредерику оставалось лишь две-три минуты, чтобы надеть полупальто, взять папку с документами и дойти до машины.

Он хотел приблизиться к Вирджинии и поцеловать ее, как всегда перед длительным расставанием, но в этот раз его что-то остановило. Наверное, то недовольное выражение, которое до сих пор держалось на ее лице.

– Пока, – сказал он.

– Пока, – отозвалась Вирджиния.

В выходные Восточную Англию еще раз посетило лето. И хотя утром и вечером бал правила осень, днем было так тепло, что люди потоками устремились в открытые бассейны и на морские пляжи. Надо всем царствовало небо – безоблачное, нестерпимо-синее. Цветы в садах, играя всеми оттенками радуги, боялись уронить даже один лепесток. Это был прощальный подарок уходящего лета, последний горячий привет. Уже со следующей недели зарядят дожди и повеет холодом, как говорилось в прогнозах погоды.

Во второй половине субботнего дня Вирджиния отвезла Ким к одной из школьных подружек. Та пригласила друзей на свой день рождения с ночевкой, поэтому каждый должен был захватить с собой спальный мешок. Масштабный детский праздник планировалось завершить лишь на следующий день, в воскресенье, после прощального угощения в виде огромной пиццы.

Матери детей, приехавших в гости к имениннице, негромко обсуждали друг с другом трагический случай, произошедший с маленькой Сарой, который потряс всю округу. Одна из женщин знала кого-то, кто был знаком с родителями Сары – «шапочно знаком», как усиленно подчеркивала она.

– Весьма асоциальные типы, – сообщала она направо и налево. – Папаша этого несчастного ребенка – безработный балбес, которому не было никакого дела до собственной дочери. Мать – сопливая свистушка, которая только и заботилась о собственном удовольствии. Ребенок для нее был лишь обузой. А бабка – так та вообще хоть стой, хоть падай! Самая Что ни на есть алкоголичка. В общем, безнадежно опустившаяся особа!

– Ужас, ужас, – качала головой другая дама. – Вы, конечно, в курсе, что эта мамаша оставила ребенка на пляже одного, и довольно надолго? А знаете, что она делала в это время? Бегала в закусочную, чтобы знакомиться с мужиками! Как представлю себе это, у меня волосы дыбом встают. Оставить такую крошку.