— Одна, наконец-то я одна! Не могу больше!

Молодая женщина опустилась на колени перед камином. Заглянув в глубину своего сердца, она прошептала:

— Это все из-за Пьера! Мне кажется, он на меня злится. Что с нами случилось? Без папы я чувствую себя совсем потерянной! Но я не должна говорить так, не должна плакать! Все хотят, чтобы я была сильной… Но у меня нет сил…

Мари долго смотрела на огонь. На мгновение она представила себе экипаж на заснеженной дороге. На переднем сиденье — ее муж и красавица Леони. Эта картина навевала вопросы, внушала беспокойство, однако Мари отмахнулась от этой заботы.

— Леони может не опасаться Пьера! У нее есть жених. А если даже… Неважно. Я так устала…

Молодая женщина позволила себе то, что удивило бы Денизу и детей, — она легла прямо на ковер, желая расслабиться, прогнать из тела невыносимое напряжение. У нее вырвалось восклицание:

— Папа! Папочка, вернись! Мне страшно! Не знаю почему, но я боюсь…

Рыдания не дали ей говорить. Наконец Мари смогла выплакаться вволю, пребывая в уверенности, что никто не помешает ей и не станет приставать с утешениями.

Пьер предложил Леони устроиться на заднем сиденье, защищенном козырьком от северного ветра, но девушка отказалась:

— Мне хочется полюбоваться пейзажем!

И она села рядом с Пьером. Спрятав лицо в капюшон с меховой опушкой, Леони наслаждалась поездкой. Укрытые мягким снежным покрывалом деревья, кустарники, пригорки, луга и поля были фантастично красивы в синеватом ночном свете.

Мерно стучали копыта лошади, в такт покачивался ее мощный круп. Пьер не осмеливался заговорить. Они проехали уже не один километр. Временами их колени соприкасались. У него моментально становилось сухо в горле, неукротимое желание пробуждалось в теле…

— Пьер, посмотри, там лисица!

Он глазами проследил за юрким диким зверьком, улыбаясь ребяческому восторгу Леони. Девушка же пребывала во власти странного чувства. Темень, холодный воздух, кружащиеся на ветру редкие снежинки, близость Пьера — поездка вдруг показалась ей увлекательным приключением.

— Ты не будешь зажигать фонари? — спросила она.

— Нет пока. Дорогу хорошо видно, да и мало шансов, что нам встретится машина.

Пьер наконец осмелился посмотреть на Леони. Та, получив ответ на свой вопрос, тихонько вздохнула. Пьер полюбовался ее тонким профилем, прямым носом и розовыми пухлыми губами. В чертах нежного лица девушки было что-то страстное, дикое. Колено Леони снова скользнуло вдоль его бедра. Пьер закрыл глаза, стараясь прогнать навязчивые мысли. Как бы ему хотелось вот этими руками, которые сейчас с силой сжимают вожжи, обнять Леони, ласкать ее тело… Ощутив укол совести, он сжал челюсти: «Нет, я должен держать себя в руках! Она помолвлена, а я женат. Я и так натворил много глупостей. Если Мари узнает правду, она вышвырнет меня из дома…»

Пьер стал думать о жене, но от этого ничего не изменилось. Последний раз он видел ее в гостиной — напряженное лицо, пустой взгляд… И она без конца указывает ему его место… А каково его место, кстати говоря? Мари не любит его так, как ему хотелось бы! Он спросил себя, а любит ли она его вообще…

— Пьер, осторожнее, или мы свалимся в кювет!

Леони схватила его за руку. Поздно — колесо соскользнуло в рытвину, разбив корку льда. Экипаж содрогнулся.

— Марино! Стой!

Лошадь немедленно повиновалась.

— Мне жаль, Леони! Я задумался. Сиди на месте, а я спущусь посмотрю, что случилось. Счастье, что мы выехали загодя.

Несмотря на протез, Пьер ловко спрыгнул на землю. Леони смотрела, как он, припадая на одну ногу, идет по снегу. Глубокая и горькая нежность, которую она всегда к нему испытывала, захлестнула сердце девушки.

— Леони, можешь мне помочь?

Она вздрогнула. Ее мысли унеслись так далеко, что она удивилась, услышав голос Пьера.

— Конечно, уже иду! Что надо делать?

Он объяснил на словах и показал жестами. Нужно было с помощью палки вызволить колесо из рытвины и при этом заставлять лошадь тянуть экипаж вперед. Десять минут борьбы с грязным снегом, криков и смеха — и экипаж готов был тронуться в путь. Юбка и манто девушки оказались перепачканы грязью, у Пьера намокли рукава куртки. Передернув плечами, он сказал:

— Можно ехать! Мне очень жаль, что так вышло, Леони! Садись скорее, а я пока зажгу фонари.

Леони, которая все еще дышала учащенно, не шевельнулась. По ее телу, разгоряченному движением, пробежала короткая дрожь, восхитительная и одновременно причиняющая боль. Пьер зажег спичку. Он увидел, что Леони застыла в двух шагах от него со странным выражением лица. Зажигая фитиль второго фонаря, он мучительно боролся с собой, потому что прочел в глазах Леони желание. Инстинктивный призыв, который безошибочно поймет любой мужчина. Он отказался верить очевидному:

— Садись скорее, Леони!