«Святейшая империя христиан греческих сильно утесняется печенегами и турками. Они грабят её ежедневно и отнимают её области. Убийства и поругания христиан, ужасы, которые при этом совершаются, неисчислимы. Турки подвергают обрезанию детей и юношей христианских, изливая кровь в купели христианского крещения. Они насилуют жён и дев христианских пред глазами их матерей, которых при этом заставляют петь гнусные и развратные песни. Над отроками и юношами, над рабами и благородными, над клириками и монахами – над самими епископами они совершают мерзкие гнусности содомского греха. Почти вся земля наша, от Иерусалима до Греции, не исключая Фракию, подверглась их нашествию. Остаётся один Константинополь, но они угрожают в самом скором времени отнять его у нас.

Именем Бога умоляем вас, воины Христа, кто бы вы ни были, спешите на помощь мне и христианам».

Алексей о положении империи не знал, как не знал и о послании императора, но выводы после увиденного сделал довольно точные. Кто только не пытался завоевать эти благодатные земли! С причерноморских степей приходили скифы, хазары, узы, теперь печенеги; а за ними грозной волной уже катятся половцы.

На отчаянный призыв императора откликнулся только Роберт Фриз, герцог Фландрии. Остальные раздумывали, а то и откровенно радовались несчастью Византии, не понимая, что только она да мадьяры сдерживают напор степняков.

После дня отдыха воины вновь приступили к тренировкам и учебным боям. Но на деревянных мечах катафракты дрались бы с ленцой, если бы кентархи их не подгоняли, но и те особо не усердствовали.

Покой длился недолго. Буквально через неделю после возвращения всех имеющихся в лагере катафрактов подняли по тревоге. Собрались быстро, за четверть часа, да и то большая часть времени ушла на подготовку лошадей – седло, сбруя.

Плотной колонной выехали из лагеря. На первом же перекрестке к ним присоединились ещё всадники – не меньше банды, только легковооружённые и уж очень смахивающие на степняков.

Через три дня почти безостановочного – только на ночлег – марша пришли в город Хировакхи. С городских стен их прибытие приветствовал император: по сведениям лазутчиков, к городу подходили печенеги.

День прошёл спокойно, а после полудня следующего дня низину заполнили печенеги.

Увидев их, Алексей выматерился. Степняков было много – сосчитать невозможно, но, судя по площади, которую они заняли на лугу, не меньше десяти тысяч. А их в город всего пришло пятьсот всадников. Ну, пусть ополчение выставит триста пеших – всё равно с такими силами даже обороняться затруднительно.

Ночью в низине горело множество костров, вселяя в горожан тревогу.

Печенеги лезли на земли империи, как зловредные насекомые. Их постоянно били в стычках, но от этого их меньше не становилось, и это вызывало удивление. Неужели рать их настолько велика и неисчерпаема? Даже думать об этом было страшно.

Видимо, посчитав, что осаждённые в городе уже никуда не денутся, поутру большая часть печенегов уехала грабить окрестные селения.

Алексей стоял в карауле на стене и сам видел, как печенеги разделились на две неравные группы. Он тут же свистком известил об этом кентарха. На стену, однако, взошёл не только он, но и император. Алексей впервые видел Комнина так близко – на расстоянии вытянутой руки.

– Что у тебя случилось?

– Не у меня. Печенеги разделились. Большая часть, предположительно – около шести тысяч всадников, ушли со стана. Не иначе – окрестные сёла грабить.

– Да? – кентарх и император с любопытством поглядели на лагерь печенегов.

– Эх, – подосадовал кентарх, – сил бы побольше… Такой удобный случай – ударить внезапно.

– А мы сейчас ударим, – вдруг решительно сказал император, – больше такого случая может не представиться. Поднимай всадников, строй перед воротами. Только тихо, никакой трубы. Внезапно нападём.

Все трое спустились со стены. Алексей сразу побежал к своей лошади – седлать.

Катафракты засуетились. Кое-кто успел раньше всех и уже подъехал к городским воротам. Воины проверяли, легко ли выходит меч из ножен, и брали копья на изготовку.

Сначала место в колонне заняли катафракты – они должны были первыми нанести удар и, как бронированным кулаком, сломить сопротивление, смять печенегов.

За ними стояла легковооружённая конница – её задачей было обойти печенегов с флангов, не дать им вырваться. Если печенеги успеют послать за подмогой, боя на два фронта со значительно превосходящими силами катафрактам не выдержать.

Каунт впереди поднял меч:

– Разобьём их всех, славные воины! Вперёд!

Ворота распахнули, и конница начала свой разбег.

Печенеги спохватились не сразу, а только когда услышали тяжёлый топот сотен копыт. Они забегали по лагерю, пытаясь поставить впереди повозки. Коней в стане не было – они паслись на лугу поодаль.

В минуты катафракты преодолели расстояние до врага и врезались в уже обороняющихся печенегов. Стрелами печенеги не успели причинить большого вреда – у византийцев щиты, броня и шлемы.