— Нет! — запротестовал Уинслоу. — Не выходите туда! Женщина, ты сошла с ума!

— Открывай!

Тоби не спеша повернулся, и Шейла, нажимая лезвием на вену, что билась у рыжего на шее, другой рукой крепко ухватила его за шиворот. Тоби протянул руку и — медленно, очень медленно — повернул дверную ручку. Потянув за нее, он открыл дверь.

Резкий солнечный свет на несколько секунд ослепил Шейлу. Когда способность видеть вернулась к ней, ее взору предстало черное гудящее облако, поджидавшее за порогом.

— Попробуешь сбежать — воткну эту штуку тебе в горло, — предупредила она. — Запомни.

— А мне чего бегать? Им же вы нужны.

Тоби вышел в клубящуюся осиную массу.

Шейла с детьми не отставала.

Это было все равно что шагнуть в черную метель, и Шейла чуть не закричала, но она понимала: стоит закричать — пиши пропало; одной рукой она сжимала воротник Тоби, другой — впившийся в шею мальчишки нож, но осы кишели у самого лица, и ей пришлось плотно зажмуриться. Шейла задыхалась; она почувствовала, как ее укусили в щеку, потом еще; услышала, как вскрикнула ужаленная Триш. Еще две осы цапнули Шейлу около губ, и она заорала:

— Убери их к чертовой матери!

Адская боль раздирала лицо; Шейла уже ощущала, как оно опухает, перекашивается — в этот миг волна паники чуть не смела весь ее здравый смысл.

— Убери их! — велела она, тряхнув мальчишку за ворот. Она услышала смех Тоби, и ей захотелось его убить.

Они вышли из злобного облака. Шейла не знала, сколько раз ее ужалили, но глаза еще были в порядке.

— Вы в норме? — окликнула она детей. — Джо! Триш?

— Меня ужалили в лицо, — ответил Джо, — но все нормально. С Триш тоже.

— Хватит плакать! — велела Шейла малышке и тут же была укушена в правое веко. Глаз начал заплывать опухолью. Вокруг головы гудели новые осы, они теребили и дергали ее волосы, точно чьи-то маленькие пальчики.

— Есть среди них такие, которые ни за что не хочут слушать, — сказал Тоби. — Они поступают так, как им нравится.

— Шагай-шагай. Быстрее, черт бы тебя побрал!

Кто-то пронзительно закричал. Оглянувшись, Шейла увидела бежавшую в противоположном направлении мисс Нэнси. Девушку облепил рой в несколько сот пчел. Она неистово отмахивалась, приплясывала, дергалась.

Сделав еще три шага, она упала, и Шейла быстро отвела глаза, увидев, что осы полностью покрыли ее лицо и голову. Крики зазвучали глуше. В следующую секунду они оборвались.

К Шейле, спотыкаясь, приблизилась какая-то фигура, вцепилась в руку.

— Помогите… помогите, — простонала Эмма. Ее глазницы кишели осами. Она начала падать, и Шейла, не имея иного выбора, вырвалась. Эмма лежала на земле, подрагивая всем телом, и слабо звала на помощь.

— Это ты натворила, женщина! — В дверях, нетронутый, стоял Уинслоу. Вокруг бурей носились тысячи ос. — Черт, дело сделано!

Но для Шейлы с ребятишками худшее миновало. И все равно за ними следовали потоки тонко зудящих ос. Джо осмелился посмотреть вверх, но не увидел солнца.

Они добрались до бензоколонки, и Шейла сказала:

— О Боже!

Фургон, как ковром был покрыт плотной массой ос, а проседающая крыша старой бензозаправочной станции так и кишела ими.

Грузовичок-пикап был еще на месте. Сквозь тонкое зудение и жужжание Шейла расслышала звуки трансляции бейсбольного матча.

— Помогите! — закричала она. — Пожалуйста! Нам нужна помощь!

Тоби опять захохотал.

— Позови его! — прикрикнула она на рыжего. — Скажи, чтоб вышел сюда! Сейчас же, ну!

— Мейзи смотрит бейсбол, тетя. Он вам не поможет.

Она подтолкнула его к затянутой сеткой двери. За ширму цеплялось несколько ос, но, когда Тоби приблизился, они поднялись в воздух.

— Эй, Мейзи! Леди хочет видеть тебя, Мейзи!

— Мам, — выговорил Джо распухшими синеющими губами. — Мам…

Шейла видела внутри дома сидящую перед светящимся экраном телевизора фигуру в кепке.

— Пожалуйста, помогите нам! — снова крикнула она.

— Мам… послушай…

— ПОМОГИТЕ! — истошно проорала Шейла и пнула дверь-ширму. Та сорвалась с петель и упала на пыльный пол.

— Мам… когда я был в туалете… и он тут с кем-то говорил… я не слышал, чтоб кто-нибудь ему отвечал…

И тут Шейла поняла почему.

Перед телевизором сидел труп. Этот человек давно умер — самое меньшее много месяцев назад — и был попросту кожаной оболочкой из праха с ухмыляющимся безглазым лицом.