— Разумеется, — ответил Джек, всем своим видом как бы говоря: «А бывает иначе?», — но если не останавливаться, то они вам ничего не сделают. И ещё они боятся света, по-моему.

— Ладно, — Ройер сложил руки в замок, — с этим, будем считать, разобрались. А что сейчас происходит в самом городе?

— В этом мире? — непосвящённый на такой вопрос отреагировал бы неадекватно, но полковник лишь согласно кивнул. — Полнейший хаос. Я бы сказал так — каждый сам за себя, но толку от этого всё равно ноль.

— А как же тогда…

— Послушайте, я уже целую речь толкнул, — устало произнёс Джек. — Могу я, чёрт побери, наконец, пойти к Кейт?

— Давайте прольём свет ещё на несколько фактов, а потом я вас отпущу. Вы ведь сами знаете, как это важно.

Джек вдохнул, максимально наполнил лёгкие, шумно выдохнул и сказал:

— Ладно, только побыстрее…

— Я заметил этот шрам, ещё когда вытаскивал её из машины, сэр, — говорил один из врачей, Карл Таннер, своему руководителю, Дэну Уэллету, вместе с ним идя между автомобилями.

— И что же в нём такого необычного?

— Вы должны увидеть его — и сами поймёте.

Они прошли в одну из палаток, оборудованную под мини-госпиталь, и остановились у двух носилок с пострадавшими. Возле них находились ещё трое медиков, но они занимались только Тиной, как и приказал им Карл.

— Что с ней? — указав на лежащую с отсутствующим выражением лица женщину, спросил Дэн.

— Шок, полная апатия, практически никаких реакций на внешние раздражители, — ответил один из врачей.

— А в физическом плане?

— Похоже, всё в норме, если не считать раны на левом плече. Но и она не представляет опасности. Я думаю, что можно отправлять её в Питтсбург.

— Ладно, займитесь этим. Чем скорее мы вывезем её отсюда, тем лучше.

Врачи покатили носилки с Тиной к выходу из палатки, где уже ждал санитарный автомобиль, а Карл и Дэн остановились у Кейт. Таннер, ни слова не говоря, откинул простыню с девушки. Уэллет немного ошеломлённо уставился на чёрный шрам, рассекавший кожу как раз между двух грудей. Выглядел он настолько странно и инородно, что Дэн даже не обратил внимания на остальные, вполне приятные для глаз, элементы женского тела.

— Теперь-то вы понимаете, что я имел в виду? — спросил Карл.

— Пожалуй. Как думаешь, чем это сделано? — наклонившись, чтобы получше рассмотреть, осведомился он.

— Я сперва решил, что порез был нанесён чем-то очень горячим…

— А разве это не так? — удивлённо вскинул брови Дэн.

— То-то и оно, что нет. Если б по ней провели раскалённым лезвием, то кожа бы обуглилась, чего мы здесь не имеем. Эта чернота — её окрас.

— Ты хочешь сказать, что цвет изменился под воздействием какого-то вещества? — Уэллет изумлялся всё сильнее.

— Скорее всего, но я понятия не имею, какого.

— Да, та ещё чертовщина, — Дэн встал в полный рост. — В остальном-то, надеюсь, эта девушка в норме?

— Я бы рад вам солгать, но…

— Что?

Карл потёр лоб.

— Так что же? — допытывался Уэллет.

— Дотроньтесь до неё.

— Не понял? — переспросил он.

— Дотроньтесь до неё, но только без перчатки.

— Может, лучше сам скажешь, в чём проблема?

— Это слишком невероятно, чтобы просто выразить словами, сэр.

— Ладно, — Дэн снял перчатку с руки и осторожно прикоснулся к белой, как мел, коже. Нахмурившись, он констатировал: — Холодная.

— Ещё какая холодная. Я бы сказал — ледяная, — добавил Карл.

— И? Снаружи тоже не курорт.

— Я измерил температуру тела, — Таннер потёр лоб. — Сорок семь градусов.

— Хочешь сказать, она вся горит внутри?

— По Фаренгейту, — тоном сбитого с толку человека поправил его Карл. — Сорок семь градусов по Фаренгейту или восемь и три по Цельсию. Снаружи и то теплее, сэр.

— Это невозможно, — Дэн даже отступил на шаг от девушки, словно вместо неё на носилках лежала гремучая змея.

— Вообще-то, возможно, но в таком случае она должна либо: а). Быть мертва; б). Оставаться в живых, но со сниженными до почти не регистрируемых жизненными процессами. Однако пульс прослушивается ясно, дыхание тоже.

— Что же с ней? — Уэллет не сводил глаз с Кейт.

— Я в полной растерянности. Более того, не знаю, как ей помочь, а в том, что помощь ей необходима, уверен, — Карл тоже взглянул на девушку, но быстро отвёл взгляд. Что-то ему не нравилось, хотя внешность у неё была «дай Бог каждой». Что-то смущало его, как учёного, во всём её облике…