Следом пришлось внимательно изучать сельскохозяйственные машины, приобретенные на его сержантские капиталы. Как оказалось, в горах при рачительном употреблении они смотрятся совсем не мелочью. Сослуживцы и не подозревали, а Макс оставлял себе практически на сигареты и то курить бросил из экономии. Либан отдал за него запрятанное на черный день и он это крепко запомнил.

Это не возврат, от него никто не требовал — это восстановление справедливости. Ему они на фронте редко были необходимы, а здесь от мелочи могло зависеть выживание семьи. И про свои забавы, когда он у фадзийских трупаков золотые пломбы выковыривал, ни с кем не делился. Не то чтобы другие солдаты осудили, не он один такой, но объяснять ничего не хотел. Привез дядьке в подарок, расплавив предварительно. А то ведь пошлет с такими подношениями. Покойников обирать грех.

Новенький сепаратор, крупорушка, молотилка, сенокосилка, ручная соломорезка, свекловыжималка, веялка. Много всего. К управлению допускался или Либан, или его заметно подросший сын Логан. Старшая дочка в прошлом году вышла замуж в долине.

Отправил ее отец туда учиться в средней школе, а она нашла себе пригожего паренька из семьи с неплохим достатком. Одно название родителей спросили о благословлении. Заупрямься — обошлись бы без разрешения. Появлялась дома она редко из-за расстояния и собственного хозяйства. Зато обещала вскорости подарить внука или внучку.

После этого желание старшего Геллера отправить в учение и младшую, закончившую четырехлетку в деревне, привело всю округу в восхищение. Долго бабы обсуждали, присмотрел Либан себе второго зятя или в скорости ожидается сюрприз.

Так что все держалось на дядьке и его семнадцатилетнем сыне. Ни одному постороннему человеку, пусть он трижды добросовестен, он технику не доверял. Еще не хватает вручить собственное важнейшее имущество в чужие руки. Технику можно поломать, лошадей загнать, замучить, вовремя не накормить, не напоить. Не свое!

Все это звучало в основном от Логана, его отец предпочитал скупые жесты и внимательно наблюдал за произведенным на гостя впечатлением. Письма Макс получал не часто и состояли они в основном из бесконечных приветов от родственников и рассказов куда потрачены его деньги. На просьбы тратить как им угодно, не спрашиваясь, ответа не следовало и все продолжалось в неизменном виде.

Это еще ничего. Кое-кто из его сослуживцев получал стандартные письма. На почте для малограмотных или неграмотных предлагали к определенным датам стандартные писульки. Оставалось вписать имя, а адрес рисовал почтальон. Все-таки его родня четыре класса в местной школе вся прошла и написать связный текст умела. С трудом, но раз в три-четыре месяца можно и постараться. Тем более, он в своем роде, достаточно известен в округе и похвастаться очередным пришедшим письмом или денежным переводом всегда приятно.

Судя по установившейся погоде и озимым, год обещал быть очень урожайным, — вещал Логан. — Еще в начале весны сошел снег, что в конце позволило посадить картошку и отсеяться достаточно рано. После солнечных дней, сменившихся теплым дождем, поля быстро зазеленели, а в лугах, быстро пошла в рост трава.

Макс затосковал. Он и раньше не чувствовал в себе призвания ковыряться в земле, а уехав учиться двенадцать лет назад, появлялся дома лишь летом. Тут и работа на короткое время может стать в охотку, но заниматься этим всю жизнь? Магазинными здесь были лишь инструменты, которые кузнец сотворить не в состоянии. Даже мыло варили из павших животных и стирали по старинке мочой и глиной.

— Пойди, посмотри, банька уже готова? — неожиданно сказал Либан сыну, прерывая его на середине фразы.

Тот, не переспрашивая, послушно удалился. Макс невольно восхитился. Отвык он от здешней патриархальности и отсутствия возражений старшим. В порядке вещей, когда дед порет повинившегося отца, а тому уже под сорок. Даже в армии не так тяжко. В звании повышают по заслугам (не всегда), а не за возраст.

— Уедешь, — утвердительно сказал дядька.

— Не мое это, да и на землю претендовать не собираюсь, — прислонившись к забору, заверил племянник.

— И зря, — резко ответил Либан. — Свою собственность надо всегда ценить и беречь, потому что, не легко она дается. Пустить на ветер любой сможет. Приумножить для детей сложнее.

— Либан, — спросил Макс, — меня для того мать отправила учиться, чтобы я вернулся и в навозе ковырялся?

Дядька молча пожал плечами, всем видом выражая недовольство и возмущение. До него не доходило, как в принципе можно отказаться от своей земли. От своих корней. От связей с родственниками. А навоз — удобрение ничего ужасного в нем не присутствует.

— Место будешь искать?

Подразумевалось с хорошим жалованием и дальнейшей перспективой.

— Есть интересная идея.

Либан внимательно выслушал и скривился:

— В политику нонеча лезут кому не лень, а пользы для деревни она не принесла. Прогрессисты, популяры, — дальше позвучало непечатное. — А шо удивляешься, газеты читаем. Наша забота вовремя посеять, убрать. Толковый крестьянин всегда выживет. Неужто и впрямь политика такое доходное дело? — спросил после паузы озадаченно.