Шрифт:
— И что это значит? — саркастически спросил капитан. — Сколько их, по-твоему, было? Перевод в студию, пожалуйста.
— Нет перевода, все на уровне подкорки.
— Мне кажется, я понимаю, что ты хочешь сказать, — кивнул Савелий.
— Один я такой дурак! — Коля развел руками. — У одного соображения на уровне подкорки, другой его понимает… Ладно. Кто будет пить?
…Они отвезли домой Савелия и поехали к Астахову за котом.
Громадный котище — серый в темно-серые полоски — сидел в одиночестве на диване. Он не обратил на вошедших ни малейшего внимания. Клара, всегда бегущая встречать хозяина, не появилась. Коля многозначительно взглянул на Федора. «Видишь, что делается?» — говорил его взгляд.
— Барон! — позвал Федор.
Кот поставил уши торчком и посмотрел на мужчин глазами цвета незрелого крыжовника.
— Поехали домой, Барон! Коля, давай клетку.
Федор поставил клетку перед котом, раскрыл дверцу. Осторожно погладил Барона по голове.
— Ты не очень руки распускай, порвет! — предупредил капитан. — Их в Японии используют вместо собак.
— Иди, Барон.
Кот внимательно осмотрел руку Федора, потянулся к ней носом.
— Сейчас цапнет! — прошипел Коля.
— Давай! — Федор легонько подтолкнул кота, и тот неторопливо шагнул в клетку.
…Барон обошел квартиру Федора, не пропустив ни одного угла, долго обнюхивал сервант, стол и табуретки на кухне, мяукнул, требуя открыть кладовку, долго принюхивался к щели внизу входной двери, потом вспрыгнул на диван и уставился на хозяина круглыми зелеными глазами.
— Все в порядке? — спросил Федор. — Чужих нет?
Барон не ответил, сверля его серьезным взглядом.
— Тогда займемся делом. Ад рем [2] , Барон, как говорили когда-то в Древнем Риме.
2
Ad rem (лат .) — к делу.
Федор снял пиджак, достал из внутреннего кармана мобильник и положил его на журнальный столик. Проследив взгляд кота, убрал телефон в сервант. Достал из ящика письменного стола большой желтый конверт, вытащил оттуда фотографии с выставки Майи Корфу и разложил на столике.
— Смотри, Барон, слушай и запоминай. Мы с тобой сейчас пройдемся по всем присутствовавшим на выставке личностям, на всякий случай… внутреннее чутье подсказывает мне, что надо ждать неожиданностей в свете последних событий. А кроме того, поразмыслим, что бы могла значить невинная на первый взгляд фраза, сказанная некоей певицей: «С ответным визитом ?» Да еще и в компании с другой: «Как ты меня нашла ?»… фразой, имеется в виду. Каждая в отдельности звучит нормально, а если поставить их рядом, появляется некий подтекст, двусмысленность… певица хотела сказать: я нанесла тебе визит, знала, где тебя искать, и пришла, а вот как ты меня нашла, чтобы заявиться с ответным визитом, — вопрос! Понятно?
И еще интересно — куда же состоялся первый визит? Как по-твоему, Барон? Ты у нас кот грамотный, сообразил, что можно проделать с ненавистным мобильным телефоном…
А вот мы сейчас переберем все картинки по одной и определимся. Молока хочешь?
Глава 15. Стелла
Дива сидела перед зеркалом в своей гримерной и красилась. Свинцово-синие утяжеленные веки, длинные ресницы, темные точки румян на скулах, бежевый, почти бесцветный блеск на губах, серебряная пудра…
Тонкие сильные пальцы с длинными вампирскими ногтями наносили грим точными мелкими движениями. Стелла работала над собой вдумчиво, неторопливо, поминутно сверяясь с картинкой в журнале, лежавшем справа на столе, и переводя взгляд на собственное отражение в зеркале.
В существе, смотрящем на нее оттуда, оставалось мало человеческого — это был пришелец из космоса, гость из преисподней, порождение больного ума и больной фантазии — громадные мрачные иссиня-черные глаза в глубоких впадинах, резкие коричневые пятна на скулах, длинная серебристая щель рта…
Гладко стянутая в узел на затылке жесткая грива. Сверкающие синие камешки на длинных до плеч нитках в ушах…
Сине-серебристое чешуйчатое чересчур узкое платье до пола с громадными перепончатыми крыльями летучей мыши.
В гримерку тихо постучали. Стелла вздрогнула и замерла, уставившись на дверь.
— Это я! — В комнату проскользнула высокая блондинка в черном длинном платье. — Как ты? В порядке?
— Кристина! — в голосе дивы послышалось облегчение. — Как ты меня напугала!
— С каких это пор ты стала бояться? Закончила? Дай посмотрю! — Она подошла к диве, взяла ее двумя пальцами за подбородок, повернула к свету. — Ну, мать, краски ты на себя не пожалела! И опять намазалась этой дрянью, смотри, ослепнешь!
— Отстань! — Певица вывернулась из рук Кристины. — Народу много?
— Забито. У тебя шесть минут. Готова? Может, воды?
— Нет, ты не смотрела… — Стелла замялась.
— Успокойся! Твоей итальянской сучки там нет. Не понимаю, ты что, боишься ее?