— Я никуда не поеду!

— Это твое последнее слово?

— Да!!!

— Хорошо. — Она выбралась из машины на ночное шоссе и, прежде чем захлопнуть дверь, зло зашипела: — Хорошо, придурок! Бросай меня! Бросай за то, что я не российская девушка с веслом! Бросай за то, что оказалась умной и предприимчивой, а не нищей и вечно плачущей! Бросай, мать твою! Но знай, что ты самый мерзкий и непорядочный мужик, которого я когда-либо любила!..

Она изо всех сил шарахнула дверью и, спотыкаясь, пошла в темноту. Чертыхнувшись, Николаев медленно поехал следом за ней. Ее последняя фраза его насторожила. А уж если его что-то настораживало, то будь уверен — запахло жареным…

— Эй, остановись, идиотка! — крикнул он, поравнявшись с ней и открывая дверцу с ее стороны. — Садись, быстро!

— Сам придурок! — огрызнулась Ксюша, продолжив движение. — Отстань!

— Садись, или наручниками сейчас пристегну! — начал Роман терять терпение. — Эй, я кому говорю!

— Отстань! Доеду автостопом. Отвали…

— Хорошо, черт с тобой. Отстану, если ответишь на один вопрос — почему ты назвала меня непорядочным? Ответь, и я отстану.

Ксюша фыркнула и, проигнорировав приветливо открытую дверь, двинулась дальше.

— Вот сучка! Действительно сучка!

Окончательно выйдя из себя, Роман заглушил мотор, выскочил из машины и, в два прыжка настигнув побежавшую было Ксению, с силой прижал ее к себе.

— Почему я непорядочный и к тому же мерзкий? Отвечай, и я уезжаю!

— Пусти, мне больно!

— Отвечай…

— Потому что только мерзавцы бросают беременных женщин на произвол судьбы! Понял?! А теперь отвали от меня!!!

— А вот это, милая, ты черта с два угадала!

Николаев засмеялся и, легко взвалив брыкающуюся жертву себе на плечо, понес ее к машине. Засунуть ее в салон оказалось, правда, несколько сложнее. Ксюша брыкалась и, выпустив острые коготки, все целилась Роману прямо в глаза.

— И хорош я буду с одним-то глазом? — с легким смешком продолжал он с ней бороться. — Ну… Ну… Полегче, милая, полегче! Тебе ведь теперь вредно волноваться…

Устав от бессмысленной борьбы, она несколько ослабила сопротивление и упала на заднее сиденье.

— Ну что, дуреха? Что решили? — склонился он к ней, чуть пододвигая ее и освобождая себе место.

— Отстань, — выдохнула она и всхлипнула. — Мы уедем с ним вдвоем… А ты… Ты как хочешь. Сиди здесь! Патриот чертов!

— Ну а если я вас не отпущу? — сделал он последнюю попытку.

— Нет!

— Ох-ох-ох, — Роман хмыкнул в темноте. — Как скажу матери, что уезжаю к черту на кулички, ума не приложу!

Ксюша помолчала немного и с робкой надеждой позвала:

— Ро-ом… Правда?.. Ты?..

— Ну неужели ты думаешь, что я позволю воспитывать своего ребенка такой взбалмошной стерве, как ты?! Да еще в чужой стране?! — Даже в темноте она почувствовала, что он улыбается. — К тому же, думаю, не в одной Российской Федерации проблемы с преступностью. Что-нибудь можно придумать…

— А… ты не против? — Ксюша взяла его ладонь в свою руку и сместила себе на живот. — Ты рад?.. Ты не против него?..

— Ну и дурочка, — Роман чмокнул ее в нос. — Сама ведь сказала: третий иногда не лишний. Думаю, это как раз тот случай!..