Не изменившись в лице и продолжая дружески улыбаться, аль-Наджиб решительно шагнул ко мне. А потом вдруг схватил меня за запястья и резко свел вместе мои руки с приготовленными для активации пакалями…

Звук, который я при этом услышал, был громче, чем удар столкнувшихся друг с другом металлических пластинок. Которых у меня уже не было! Как не было у меня и всего остального, включая оружие и одежду. Вернее, одежда осталась. Только вместо привычного камуфляжного костюма на мне был…

…Комбинезон «серых»!

Впрочем, мгновением позже я обнаружил кое-что гораздо более удивительное. Помимо всего вышеперечисленного, я заодно лишился и… собственного тела! То, что было наряжено во вражеский комбез, по всей вероятности, врагу и принадлежало. По крайней мере, раньше при ментальных перемещениях я не сбрасывал вес, не уменьшался в росте и не усыхал в плечах. А значит, при последнем соединении артефактов мой разум действительно перенесся туда, куда мы предполагали – в тело «серого». Разве что теперь я не разгуливал по миру его фантазий в образе призрака, а смотрел его глазами на вполне реальный мир.

Мир этот, к моему великому облегчению, выглядел очень даже привычно. Поэтому я сразу отбросил сомнения в ясности моего рассудка. Он фиксировал окружающую действительность, анализируя ее критично и последовательно. Настолько критично, что от испытанного мной поначалу облегчения вскоре не осталось и следа. На сей раз фортуна с ходу зашвырнула меня в крутую переделку, не дав ни минуты на то, чтобы привыкнуть к обстановке и попытаться спастись.

Хотя какая, к чертовой матери, фортуна! Вспомнив, с чьей помощью были активированы пакали, я тут же разразился бранью в адрес аль-Наджиба. Вероломный двуличный араб! Он долго уговаривал меня сделать этот шаг, а когда я заподозрил неладное, шейх, не долго думая, коварно выбил у меня из-под ног табуретку… В фигуральном смысле. На самом деле я продолжал стоять на ногах, но вот сойти с места уже не мог. Ни на шаг! Руки мои были заломлены назад и привязаны цепью к каменному столбу, торчащему у меня за спиной. Опутанные цепью ноги – тоже, хотя, на мой взгляд, это было лишнее. Все равно я не смог бы освободиться из ловушки, поскольку стоял на искусственном каменном островке посреди круглого бассейна диаметром около пяти метров.

Опора, к которой меня приковали, оказалась на поверку не столбом, а постаментом. На нем возвышалась трехметровая скульптура ангела. Расправив крылья и воздев над головой меч, небесный воитель нависал надо мной словно палач, готовящийся нанести жертве – то есть мне – последний смертельный удар. И это сравнение было недалеко от истины, учитывая тот факт, что я очутился здесь вопреки своей воле и не сам приковал себя к постаменту.

Место, куда меня занесло в обличье «серого», было мне незнакомо. Но, судя по торчащему на горизонте белому пику Маунт-Худа, Орегон я не покинул. Городок, где на площади имелся фонтан, чью скульптурную композицию разнообразили мною, располагался к западу от вулкана. Возможно, это был тот самый Брайтвуд, откуда армия борцов с нечистью отправилась в свой крестовый поход. И куда она могла вернуться, выловив из воды упущенное нами тело «властелина тьмы» – Мастера Игры.

Площадь была забита народом, окружившим фонтан со всех сторон. Среди вооруженных мужчин – наверняка это и были вернувшиеся со скоротечной войны «крестоносцы», – присутствовали также старики, женщины и дети. Они шумели, потрясали руками и гневно указывали на Мастера пальцами. Правда, градус их волнения еще не достиг того уровня, за которым оно перерастает в погромы и насилие. Очевидно, это священники, расхаживающие перед толпой с деревянными крестами, удерживали сограждан от расправы над пленником. Святые отцы, среди которых я также узнал «пожарника» из Паркдейла, тоже кричали. Но их крики были обращены не к Мастеру, а к пастве. И она не смела им перечить, набрасываясь раньше времени на скованную и беззащитную жертву.

А беззащитную ли? Что стоит «серому» щелкнуть пальцами и подбросить горожан над крышами домов, чтобы потом расшибить их о землю? Или оградить себя непроницаемым защитным куполом, наподобие того, которым он укрывал нас в Скважинске от плазмодемона? Или хотя бы просто раствориться в воздухе, бесследно исчезнув у всех на глазах?

Однако, впустив мой разум в свою голову, Мастер не подавал мне ни намеков, ни знаков. Более того, я мог управлять его телом – вращать головой и шевелить конечностями, насколько это позволяли цепи. Но вот разорвать их у меня не получалось, как я ни напрягался. Причем напрягался не только физически, но и умственно, пытаясь сконцентрировать внимание на цепях и сбросить их усилием мысли. То есть так, как я, в меру своей фантазии, представлял себе этот процесс.

Как, впрочем, и ожидалось, ничего у меня не вышло. Либо одного воображения было для этого недостаточно, либо симбиоз моего разума с телом сверхсущества имел ментальные ограничения, либо то и другое, вместе взятое. Короче говоря, став формально «серым», я не обнаружил для себя никаких преимуществ. И все, что ощутил после тщетных попыток освободиться – это лишь боль в запястьях и плечевых суставах.

Ладно, не будем дергаться. Всему свое время. Пока меня не забросали камнями – или почему я стою здесь, а не на куче облитых бензином дров? – нужно обдумать, что вообще со мной произошло. Со мной и с аль-Наджибом, который опять заиграл на стороне своих прежних хозяев. Да и он ли это? Чтобы знакомый нам Демир-паша в течение двух суток ни разу не помянул вслух Аллаха – такого просто не может быть. Значит, все это время в его теле скрывался кто-то другой. Например, покинувший собственное тело Мастер Игры. Который, с помощью такой хитрой пертурбации, в итоге загнал меня, мягко говоря, в щекотливое положение.

Да, это была игра его уровня. Более того, Мастер мог бы провернуть свою затею и не прибегая к столь изощренной тактике. Но, видимо, по правилам игры он не мог перемещать куда-либо мой разум без использования пакалей. А их он, по тем же соображениям, не мог отобрать у нас силой. Отчего и был вынужден изворачиваться и пудрить нам мозги столь причудливыми способами.

Ну и чего он в итоге добился, хотелось бы знать? Означало ли это, что я потерпел фиаско? Или таким образом меня вывели в финальный раунд, где мне предстояло воевать уже в одиночку?