– Зачем нам в чем-то вам признаваться? Вы продолжите охоту и, не ровен час, сгинете вместе со всем вашим драгоценным хабаром. А Кирсанов и ЦИК останутся тогда у разбитого корыта. Не проще ли вам затаиться до лучших времен и подождать, пока не появится возможность вынести отсюда уже добытые вами пакали?

– В иной ситуации мы бы так и поступили. Но, видишь ли, в чем дело, Тарас… – Для лучшего убеждения я решил приоткрыть ему наши карты. – Видишь ли, у нас есть веская причина думать, что зона не откроет нам выход, пока мы не соберем все до единого здешние пакали. Долго объяснять, поэтому скажу в двух словах: опыт нашего общения с «серыми» показывает, что отлежаться в убежище нам не удастся. Так что либо мы снимем барьер и вынесем пакали, либо они никогда не покинут территорию Орегонской аномалии.

– Вы это серьезно? – нахмурился квестер.

– Серьезнее некуда, – подтвердил я. – Ну так что, есть у тебя для нас полезная информация или нет?

Тарас нервно сжал губы и посмотрел сначала на Володю, потом на Фритьофа, которые молчали, внимательно прислушиваясь к нашему разговору. У этих ребят наверняка была своя история взаимоотношений с «серыми». Вполне возможно, более длительная и интересная, чем наша. Поэтому они могли допустить, что кроме охоты за пакалями мы можем иметь еще одну цель. Или даже несколько целей. Те, за которые мы волей-неволей вынуждены сражаться, чтобы «серые» еще больше не усложнили нам жизнь.

– Да, по нашим сведениям, здесь был найден четвертый пакаль, – вновь заговорил Тарас, примерно минуту спустя. – Тоже якобы золотой, но насчет рисунка мы не в курсе. И когда я сказал, что вы рискуете сгинуть во время его поисков, то не собирался вас пугать. Это действительно так. Мы пытались вступить в переговоры с теми людьми, преследовали их, предлагали им хорошие деньги, но все без толку. Всякий раз при виде нас они открывали стрельбу, и мы отступали.

– У вас достаточно оружия и средств. Да и сами вы не лыком шиты, раз столько времени скрывались от военных на самой границе, – заметил я. – Могли бы пораскинуть мозгами и разработать операцию по отъему у врагов артефакта. Или каким-то образом использовать для этого уже имеющиеся у вас пакали. Что, кстати, насчет их свойств? Вы проводили с ними эксперименты?

– Наши инструкции запрещают экспериментировать с пакалями в полевых условиях без крайней на то необходимости, – ответил Тарас. – Все опыты с пакалями ЦИК проводит только в своих лабораториях. Если бы сегодня ваша помощь запоздала и военные зажали бы нас в угол, мы попытались бы задействовать артефакты, чтобы отделаться от погони. Но раньше перед нами такой категорический выбор не вставал. Что же насчет операции… Все верно: у нас есть боевой опыт и подготовка. Однако нас слишком мало, чтобы бросить вызов этой маленькой, но хорошо вооруженной армии. Не совру, если скажу, что она может считаться самой сильной вооруженной группировкой в Орегонской зоне. Не считая, конечно, американских войск. Но последние больше не желают будоражить местное население и не лезут в глубь зоны. Так что сегодня владельцы четвертого пакаля чувствуют себя здесь практически хозяевами.

– До чего интересно! – усмехнулся я. – А эти ребята случайно не говорят по-русски?

– Так вы тоже в курсе, кто они такие? – спросил меня в ответ квестер.

– За барьером сплетничают, будто сюда аномальным ветром занесло из России целый отряд солдат, – уклончиво ответил я. – Звучит, конечно, абсурдно. Но после всего того, на что мы тут насмотрелись, это нас уже не удивляет.

– В ЦИКе предполагают, что эти слухи верны, – признался Тарас, – и что в Орегоне обнаружились те самые российские солдаты, которые пропали без вести из Скважинска. Пытаясь установить с ними контакт, мы не имели права выдавать себя и говорили только по-английски. Они с нами – тоже. Но их английский далеко не безупречен, и мы определили, что в нем присутствует русский акцент.

– Что вообще у них происходит, ты не в курсе? Что их здесь держит? Разве они не могут покинуть зону, просто сдавшись американцам? Вряд ли те предъявят им какое-либо обвинение – ясно же, что русские очутились здесь не по своей воле и не по приказу командования. Неужели все дело в пакале? Но какой солдатам от него прок? И почему они наотрез отказываются его продавать?

– Вот сами и задайте им эти вопросы, раз уж изъявили желание с ними встретиться, – огрызнулся Тарас. – Но, похоже, эти парни такие же чокнутые, как помешанные на вампирах аборигены, и тоже воюют с какой-то нечистью. И когда они сбросят вас со склона Маунт-Худа, не говорите потом, что мы не предупреждали вас об опасности…

Насколько в действительности чокнулись перенесшиеся с нами в Америку случайные попутчики, мне еще только предстояло выяснить. Однако скитания на чужбине, лишения и гибель товарищей (по крайней мере, об одном таком распятом аборигенами бедолаге мы знали наверняка) не убили в них чувство прекрасного. Подобное впечатление сложилось у меня, когда я поднимался по дороге, ведущей к туристической базе, где засели русские десантники.

Не знаю, как насчет других баз, но эти прилепившееся к юго-западному склону вулкана строения и сами выглядели симпатично, и вид из их окон открывался колоритный. Шагая в гору, я оборачивался и видел, казалось, едва ли не половину штата. Его ландшафт напоминал отсюда измятый лист темно-зеленой бархатной бумаги с прорвавшим ее белым острием далекого пика Джефферсона и капельками лесных озер. Будь у меня в запасе уйма свободного времени, я бы уселся на камень и часами созерцал Орегон, пока не нагляделся бы досыта. Увы, но сейчас я совершенно не располагал свободным временем. И потому все здешние красоты мне пришлось разглядывать мимоходом, чего они, разумеется, не заслуживали.

Зачем я вообще решился на одиночное восхождение в логово потенциального противника?

Во-первых, добраться до владельцев четвертого пакаля иным путем было многократно сложнее. К базе, носящей название «Приют отшельника», вела всего одна дорога. В обход ее мне пришлось бы карабкаться по горным склонам – голым, заснеженным и каменистым. Где я все равно был бы заметен, как на ладони, и не получил бы тактического преимущества. Особенно беря во внимание, что склоны эти денно и нощно находились под пристальным наблюдением десантников. А они только и ждали, когда к ним вновь пожалуют незваные гости.