Через пять минут езды – или, вернее, скачек по колдобинам – в небе над нами все еще слышался шум вертолетных винтов. Но теперь он то приближался, то удалялся, из чего следовало, что вертолет летает над лесом кругами. Кажется, пилот испытывал сомнения в том, что мы удираем прежним путем, и расширил район поиска.

Мы не знали, была нанесена на армейские карты эта третьестепенная дорога или нет. По всем признакам, она не являлась туристическим маршрутом, и пользовались ею разве что охотники. Которые ее, вероятнее всего, и накатали. В окружающей нас стене леса не наблюдалось ни единого просвета, и любоваться красивыми видами, прогуливаясь здесь, было негде. А каким приехавшим взглянуть на колоритный вулкан туристам это понравится?

Нет, без второго вертолета в этой охоте не обойтись… Но чем больше он запаздывал, тем меньше оставалось у пилотов шансов, что они найдут нас даже совместными усилиями. И когда шум винтов стал мало-помалу удаляться, а потом и вовсе перестал нам досаждать, мы решили, что угроза миновала. После чего проехали еще немного и, добравшись до очередной преградившей нам путь речушки, остановились.

Ехать дальше было вроде бы некуда. Дорога вывела нас на каменистую отмель и закончилась. Правда, само речное русло вполне годилось для проезда по нему в обе стороны. И, дабы не возвращаться назад, мы могли прокатиться вверх или вниз по течению и поискать на противоположном берегу другую дорогу, выходящую к реке.

Квестеры по-прежнему относились к нам с недоверием, что было объяснимо. Пока мы удирали от погони, они пребывали настороже. И держали наготове оружие не только для того, чтобы отстреливаться от солдат. После остановки гости вылезли из кузова и, продолжая держаться вместе, отошли в сторонку, к прибрежным валунам. Так, чтобы в случае угрозы кинуться за них и уже оттуда вступить с нами в перестрелку.

– Ну что вы, честное слово, как неродные! – обратился я к гостям, изобразив дружескую улыбку. – Расслабьтесь, парни! Здесь все свои!

– Может, свои, а может, и нет. Кто вас тут разберет, – ответил мне тот квестер, с кем мы общались раньше. Видимо, он был в этой группе за старшего. – Так чем вы, говорите, занимаетесь в зоне по заданию Кирсанова?

– Не в зоне, а в ее окрестностях, – уточнил я, отлично помня, о чем врал накануне. – Мы вели там небольшое расследование, искали кое-каких людей. Вы в курсе, что прошел слушок, будто некий искатель пакалей изобрел способ, как вынести их из Орегонской зоны?

– Ерунда. Если бы такое действительно случилось, нас бы уже известили, – помотал головой собеседник.

– Я же говорю – пока это лишь слушок, – повторил я. – И мы как раз его проверяем. А когда выясним, правдив он или нет, ЦИК вам об этом сразу сообщит. Кстати, меня зовут Лаврентий. А это… – Я указал по очереди на своих товарищей: – Толик, Степан, Артём, Галина и Ахмед. Ахмед, правда, по-русски не говорит, потому что он из местных. Американец арабского происхождения, как теперь его здесь называют.

– Я – Тарас, – представился квестер и тоже представил своих спутников: – Это Володя… Это Фритьоф. Фритьоф – норвежец, но по-нашему немного разумеет.

– Очень приятно, – раскланялся я от имени всех нас. – А теперь, прежде чем трогаться дальше, мне бы хотелось с вами кое о чем посоветоваться. Мы тут во время наших поисков наткнулись на одну любопытную штуковину. Уверен, вас она тоже заинтересует.

Я достал КПК, вывел на дисплей фотографию и продемонстрировал ее издали Тарасу, Володе и Фритьофу. На снимке были запечатлены оба наших зеркальных пакаля – «каменный мост» и «горящий человек». Фото было крупное, четкое, и вряд ли квестеры могли спутать то, что на нем запечатлено, с другими предметами.

Не спутали. При виде двух ценнейших артефактов, даром что сфотографированных, квестеры пришли в такое возбуждение, что, кажется, даже ненадолго забыли о нашем присутствии. Все трое немедля подошли ко мне, чтобы рассмотреть снимок получше. А когда выяснилось, что у меня есть не одно, а полдюжины таких изображений, снятых с разных ракурсов, Тарас и вовсе едва не вырвал у меня из рук КПК. После чего взялся вместе с товарищами изучать фотографии с такой жадностью, с какой, наверное, в юности не изучал порнографические картинки.

– Где вы сфотографировали столь уникальные вещи?! – спросил Тарас пару минут спустя, когда снова обрел утраченный от удивления дар речи. Володя и Фритьоф при этом уже в третий раз пересматривали снимки. И обменивались восторженными комментариями, наполовину состоявшими из непонятных мне научных терминов.

– Они принадлежат человеку, который заявлял, будто он якобы умеет беспрепятственно выносить пакали из Орегонской зоны, – продолжил я врать, ничуть не краснея. – Правда, как он нас заверил, эти «зеркальца» он нашел не здесь. Но именно они, опять же по его словам, помогали ему протаскивать артефакты через невидимый барьер.