Шрифт:
Он встал перед зеркалом и порадовался. Он мало похож на того блондина, которым был еще утром. И хорошо, и славно. Яркая внешность ему теперь не помощник. Дима вернулся в гостиную, сел в кресло и прикрыл глаза.
Ему надо было собраться, отдохнуть и продумать возможные варианты своего отступления.
Что, если Неклюдов не захочет добровольно отдать ему деньги? Что тогда делать? Правильно, отобрать! И если понадобится, выстрелить ему прямо в узкий сморщенный лоб, терять уже нечего. Уже и так все потеряно. Дима сунул руку себе за спину. Пистолет плотно сидел под ремнем. Это хорошо. Ну что? Пора?
Он поднялся, взял сумку с пола и через минуту вышел из квартиры…
Глава 23
Утро у Воскобойникова выдалось сумасшедшим. Он метался с ориентировкой на оказавшегося живым Семена Боголюбова. На одиннадцать у него было назначено селекторное совещание с участковыми районов. У него одна надежда была на них. На кого еще? Кто, как не они, знают своих жителей? Были, правда, еще и ЖЭКи, но там все сложнее. Это он оставил на потом. На случай неудачи.
Потом надо было встретиться с пострадавшим. То есть с Сергеем Боголюбовым. Надо было снять с него показания и… сообщить новость. Уж какой она окажется для отца, одному Богу ведомо.
Ну и, конечно, Стрельников, которого следовало отпускать, держать его в СИЗО больше не имело смысла. И извиниться еще надо было перед этим слизнем удачливым. А не хотелось ни того, ни другого, честно!
Совещание прошло хорошо, на подъеме. Коллеги поняли все с полуслова, обещали позвонить, как будут результаты. Боголюбов пока запаздывал, и Олег решил начать со Стрельникова.
– Я ни при чем! – завопил тот сразу с порога, стоило конвойному доставить его в кабинет. – Я вообще не при делах!!!
– При каких? – изобразил удивление Воскобойников. – О чем вы, Михаил Федорович?
– Жанку я не убивал! В Серегу я не стрелял! Чего вы все на меня лепите??? – И он расплакался.
Ничего от лоска и самодовольства не осталось в скорчившемся на стульчике сутулом мужичке, размазывающем сопли по заросшей щетиной морде.
Тьфу ты! Смотреть противно!
– Михаил Федорович, вам следует успокоиться, – посоветовал ему Воскобойников. – Все хорошо.
– Да??? Хорошо??? А эти морды, что лапали меня двое суток?! Хорошо не опустили! Хорошо у него… – Он вытер лицо грязными ладонями, глянул на Воскобойникова с ненавистью. – Повторяю! Я! Никого! Не убивал! И ничего подписывать не стану! Я вам подпорчу отчетность!!! И еще хочу добавить… Жанка была сволочью и сдохла, как сволочь. А что касается Сереги… У меня было время подумать. И я решил, что…
– И что же вы решили? – поторопил его Воскобойников, потому что Стрельников неожиданно заткнулся, уставившись затравленным взглядом куда-то поверх шкафа в углу.
– Я решил, что все надо сделать по справедливости. Как положено по чести, так и сделаю. Мужики в камере немного про него мне рассказали. Говорят, он уважаем был на зоне. По чести, все по чести и совести…
И он снова согнулся в улитку. А Воскобойников едва не плюнул ему в голову.
По чести, по совести! Обосрался после баек камерных, только и всего! Понял, что не тот Боголюбов человек, которого кинуть на бабки можно.
Честь! Совесть! Что ты о них знаешь, слизень?!
– Да, деньги ему теперь понадобятся, – поддакнул Воскобойников, подписывая Стрельникову пропуск.
– Да? А зачем? – Он взял пропуск, почитал его, лицо озарилось несмелой улыбкой. – Вы что же, меня отпускаете?!
– Да. И вынужден принести свои извинения. Но сами виноваты. Если бы совесть в вас проснулась чуть пораньше, то и дел бы никаких.
– Отлично… Отлично… – приосанился сразу Стрельников и тут же спохватился: – А зачем Сереге деньги? Он что, снова влип, да? На адвокатов?
– Почти угадали, – хмыкнул Воскобойников, удивляясь прозорливости бизнесмена. – На адвокатов. Только не себе.
– А кому?!
– Сыну.
– К-какому сыну??? – Он снова съежился и почесал пятерней затылок, поглядывая на Воскобойникова, как на дурачка. – Сын-то его того… Мертвый он.
– Да вот живым вдруг оказался сынок его, Михаил Федорович. Второй удар для вашего друга.
– Удар? Д-да… Видимо, удар… Что же Серега-то зря того мужика, да? Опля-яя… Дела!!! Вот это Семен! Вот это да!!! И его мать… Она же того… Ох, блин! Как же с этим теперь жить Сереге?! Н-да-а…
Он лопотал все это минут пять, не сводя с Воскобойникова воспаленного любопытством и алчными подсчетами взгляда. Наверняка, тля, думал и гадал, как подешевле отделаться. Но тут страшные воспоминания о двух днях, проведенных в следственном изоляторе, видимо, пересилили жадность, и взгляд погас.