Шрифт:
– Извинения хотите попросить за причиненные увечья?
– Да нет… Почему сразу извинения? Мы были на равных. Не отправь я его на больничную койку, то он бы меня к вам отправил. Просто я скоро улетаю, хотел попрощаться.
– На «Лебеде» улетаете?
– Что?
– Транссистемник завтра к Дивноморью заглядывает. «Лебедь». На нем улетаете?
– А-а… Да, наверное. Я не запомнил название судна.
Она дематериализовала видеопласт и поднялась из-за стола:
– Идемте, я провожу. Только недолго. Он еще достаточно слаб, и ему нельзя сильно нервничать.
– Ну вы его быстро на ноги поднимете! Скоро снова будет гладиаторствовать.
– Тем не менее, сильно его не беспокойте. Обещаете?
– Обещаю, – сказал Осетр самым проникновенным тоном, на какой был способен.
– Тогда идите за мной.
Она зацокала каблучками по коридору. Он пошел за нею и с удивлением обнаружил, что ее ноги притягивают его взгляд. И не только ноги…
Коридор оказался невелик. Палата, в которой держали гладиатора, находилась в самом конце.
– Вот сюда. Имейте в виду, я буду следить за его состоянием. Если кибермедик покажет, что ему стало хуже, я вас тут же выгоню.
– Да, конечно. – Осетр открыл дверь палаты и вошел.
Гладиатор лежал в углу, на койке, облепленный какими-то шлангами, присосками, склянками. Предплечье правой руки его было скрыто в матово отсвечивающем цилиндре витостата. Грустные глаза Небежинского были открыты, и он тут же скосил их на вошедшего. Радости в них не прибавилось.
– Привет Небесному Мстителю! – сказал Осетр самым беззаботным тоном. – Зашел вот проведать.
– Победителю захотелось убедиться в собственной победе.
Говорил гладиатор достаточно внятно. Значит, все должно удаться.
– Предположим, победителю захотелось убедиться в предначертанности собственной победы.
– Это как? – удивился Небежинский. – Не понял!
– Сейчас поймешь… Скажи мне: «Магеллановы облака – достойные спутники нашей Галактики».
– Зачем? – еще больше удивился гладиатор.
– Не спрашивай! Скажи! Потом объясню.
– Да пожалуйста, господи!.. Магеллановы облака – достойные спутники нашей Галактики.
Снова будто молния прошила мозг Осетра – от надшейной ямки сзади до макушки. Стены палаты заколебались и умчались прочь. Теперь Осетр воспринял этот феномен уже более спокойно. И вода не потребовалась, чистая и холодная…
Изменение в окружающем продолжались. Начал меняться и гладиатор. Краски поблекли, мгновение-другое, и он стал прозрачным. Почти как вода. Или стекло. Потом стекло посерело, и лежащая на койке человеческая фигура словно наполнилась туманной дымкой. Странный такой манекен получился. Или кукла… Однако там где находилась голова гладиатора, туманную дымку перечеркивала очень четкая тонкая полоса. Она была угольно-черна, такого цвета в жизни просто не бывает, это был не цвет, а полное его отсутствие.
– У меня к тебе серьезный вопрос, Небежинский. Кто тебя надоумил вызвать меня на схватку? Ведь ты же не сам это придумал!
– Никто меня не надоумливал. Ты начал крутиться возле Татьяны Чернятинской. Вот я и подумал избавиться от тебя таким образом. – Больной вдруг зашевелился, левая рука его потянулась в сторону.
И тут же по коридору простучали каблучки медсестры. Распахнулась дверь. Девушка влетела в палату.
– Вы зачем волнуете пациента, посетитель? Будьте добры, немедленно покиньте лазарет!
– Да-да, конечно, – сказал Осетр и повернулся к ней.
На ее месте тоже была наполненная туманной дымкой фигура, но никаких угольно-черных полос не наблюдалось.
И Осетр решился. Он был сейчас не парень, разговаривающий с девушкой; он был «росомаха» в стане врагов и вести должен был себя, как «росомаха».
– Ухожу, ухожу!
Она остановилась, пропуская его вперед. Он вышел из палаты. Она закрыла дверь:
– Прошу вас на выход, молодой человек!
В этот момент он обернулся, ткнул ее указательным пальцем в нервную точку и подхватил обмякшее тело. Осторожно уложил медсестру на пол, заглянул в соседнюю палату. Там не было никаких туманных фигур. Он подхватил девушку на руки, она оказалась тяжеленькой. Впрочем, так всегда бывает с бессознательными телами. Занес ее в пустую палату и положил на койку.
Минут через двадцать она придет в себя, подумает, что вырубилась от усталости. Зачем пришла в пустую палату – не вспомнит. И посетителя, беспокоящего пациентов, тоже не вспомнит.
Двадцати минут должно хватить за глаза.
Он вернулся в палату Небежинского. И обнаружил, что теперь видит сразу двумя путями – и знакомого человека на койке, и фигуру, заполненную туманом.
Больной вновь глянул в его сторону, пробормотал:
– Ну что тебе еще надо?
– Мы не закончили, Мститель… Так кто тебя надоумил вызвать меня на схватку?