В крохотной комнате, что была освещена единственной лампочкой, его уже ждали. За ободранным столом, напоминавшим школьную парту, сидел худой чернявый паренек в дутом китайском пуховике. Тот был распахнут на груди, и под ним виднелась черная футболка.

— А, — протянул тот, увидев Кобылина. — Давай, сюда иди.

Кобылин послушно подошел к столу и встал перед ним, чуть скривившись набок от боли в спине. Паренек покрутил длинным горбатым носом, почесал небритую щеку и взглянул на гостя снизу вверх.

— Ладно, — сказал он наконец, запуская руку в карман. — Как договаривались.

Алексей молча кивнул. Паренек вытащил из нагрудного кармана пуховика тысячу рублей и швырнул ее на стол перед собой. Кобылин медленно протянул руку, непослушными пальцами сграбастал бумажку, смял ее в кулаке и спрятал дрожащую руку в карман джинсов.

— Иди, одевайся, — бросил парень, скорчив брезгливую гримасу. — Придешь на следующей неделе.

Кобылин, не решаясь подать голос, покорно кивнул и зашаркал в угол. Там, на старом деревянном стуле, лежала груда тряпья — его одежда. Алексей медленно, кривясь от боли, натянул грязный черный свитер, набросил сверху старую китайскую ветровку и натянул синюю вязаную шапочку на самые глаза. Потом, так и не сказав ни слова, подошел к деревянной двери и, распахнув ее, вышел в узкий коридор, чьи стены были выкрашены в грязно-зеленый цвет. Бросив взгляд в дальний конец коридора, туда, где виднелась еще одна дверь, Алексей покачал головой и начал подниматься по кирпичным ступенькам, ведущим к выходу.

Снаружи оказалось страшно холодно. Ветер, гулявший по пустой ночной улице, резал щеки словно ножом. Забравшись под дырявую куртку, он вцепился в разгоряченное тело Кобылина не хуже ледяного демона. Алексей поежился, задумчиво бросил взгляд вдоль домов, на пустую дорогу, потом развернулся и похромал к перекрестку. Он шел вдоль серых стен старых домов, не поднимая взгляда на редких прохожих, что даже ночью спешили куда-то по делам. Шаркая старыми кроссовками по обледеневшему асфальту, Кобылин дошел до перекрестка, но не стал переходить дорогу, свернул в сторону, к одинокой палатке со всякими разностями, что притаилась в тени огромного здания. Здесь ветер был не таким сильным, и Алексей, подходя к светящемуся разноцветными огоньками ларьку, расправил плечи.

Внимательно осмотрев витрину, украшенную новогодними гирляндами, которые, похоже, никто и не собирался снимать, Алексей скупо стукнул в закрытое окошечко. Деревянная заслонка со скрежетом распахнулась, и в лицо Кобылину ударил поток тепла и света.

— Одну за стописят, — прищурившись, буркнул Алексей.

Он сунул руку с заветной тысячей в окошечко и нагнулся, внимательно следя за продавщицей, отсчитывающей сдачу. Та бросила хмурый взгляд на опухшее лицо покупателя, быстро сунула сдачу в протянутую руку, а потом подала бутылку. Кобылин, ухватил свою покупку, еще исходившую теплом, и ловко сунул ее за пазуху. Деньги отправились во внутренний карман в тот самый миг, когда окошечко ларька захлопнулось. Все заняло не больше минуты.

— Раз, — хрипло произнес Кобылин, — и ты уже на дне.

Развернувшись, он двинулся прочь от ларька, сутулясь под порывами ледяного ветра. Теперь он хотел только одного — как можно быстрее оказаться в тепле. В подвале или хотя бы в подъезде, у батареи.

— Уважаемый!

Кобылин подпрыгнул, когда за спиной раздался голос, и резко обернулся, прижимая руки к груди, словно пытаясь защитить деньги, заботливо упрятанные во внутренний карман куртки.

— Подождите, уважаемый!

Алексей не поверил своим глазам — к нему обращался паренек в длинном черном пальто. Шапки на нем не было, и аккуратная светлая челочка намокла от хрупкой снежной пыли, что медленно падала с ночного неба. Выглядел паренек как менеджер из офиса — чистенький, аккуратненький, в руке портфельчик из кожи, а из-под ворота пальто выглядывает белый воротник рубашки.

— Я? — искренне удивился Кобылин.

— Да, вы, — улыбаясь во весь рот, отозвался паренек, подходя ближе. — Подождите. У меня есть к вам деловое предложение.

— Чего? — хрипло отозвался Алексей. — Какое предложение?

— Предлагаю сотрудничать с нашей компанией, а не с этими, — паренек махнул рукой в сторону улицы, с которой пришел Кобылин, — жуликами.

— Какая компания? Какие жулики?

Паренек подошел ближе и понизил голос, словно боясь, что его подслушают.

— Вы же выходите на бои в том зале?

— Каком зале?

Паренек широко улыбнулся, чуть нагнулся к Кобылину и доверительно зашептал:

— В зале Бобров. Не отпирайтесь, не надо. Всем известно, чем они там занимаются. Так вот, мы хотим предложить вам сотрудничать не с ними, а с нами. Условия намного лучше.

— Какие условия? — Кобылин нахмурился. — Ничего не понимаю.

Паренек все так же широко улыбался, но уголки его губ немного обмякли, и он стал похож на страшно усталого человека.

— Давай по-деловому, — сухо сказал он. — Сколько Бобры платят — тысячу? Давай так — дерешься у нас, получаешь две тысячи в любом случае. Даже если проиграешь. Победишь — точно получишь четыре, а если собрал толпу, то и больше.

— А, — коротко отозвался Кобылин. — Понимаю.

— Вот и отличненько. — На лице паренька снова засияла улыбка.

— Но, — протянул Кобылин, — я тебя не знаю. А их — знаю.

Паренек тяжело вздохнул, но потом взял себя в руки и снова улыбнулся, уже немного кривовато.

— Все то же самое, — терпеливо повторил он. — Зал, бой, зрители. Но лучше. Жратва бесплатно. Каждый день. И если надо — есть свой угол. В подвале, комнатка. Тепло, можно спать и есть. Днем спишь, ночью дерешься. Дошло?