— Они вызывали не стада, Эдме. Они обращались к Скаарсгарду. Они так себя и называют — «Танцовщики Скаарсгарда». Танцуют до упада и иногда падают замертво прямо во время танца.

— Как, ты говоришь, они связываются между собой? — спросила Эдме.

— Царапают камни. Они говорят, что так обращаются к своему пророку.

— Пророку? — переспросил Фаолан. — Какому еще пророку?

— Они считают, что пророк — это некое связующее звено Великой Цепи между землей и небесной лестницей Скаарсгарда.

— Что?! — не сдержались волки. С каждым мгновением вести становились всё хуже и хуже.

— Нельзя вмешиваться в Великую Цепь. Великая Цепь — в основе всего! — с негодованием выпалила Мхайри.

В голосе Эдме тоже послышались резкие нотки:

— Глодатели знают это лучше других. Ведь первое задание, которое нам дают, когда мы возвращаемся в клан, — это вырезать на кости звенья Великой Цепи. К тому времени, когда волка допускают в Стражу, он уже успевает выглодать их в среднем около тысячи раз. И никаких звеньев никто никогда не добавляет и не удаляет. Стоит только об этом заикнуться, как тебя сразу выгонят за пределы Далеко-Далеко. Никакого пророка в этой цепи нет.

— Ты прав. Но это не значит, что его невозможно призвать. Поверь, они очень стараются, — слабым голосом произнес Свистун.

— В этом мало смысла, — сказал Фаолан.

Снаружи гудел ветер, и молодой глодатель представил, как какой-нибудь покрытый сосульками отчаявшийся волк из последних сил царапает по камню, призывая смерть.

— Когда-то это было логово матери с щенками, правда? — спросила Эдме, нарушив напряженное молчание.

— Да, родительское логово, — ответила Дэрли, осмотрев по очереди Фаолана, Эдме и Свистуна. — Но вы же глодатели и, должно быть, совсем ничего не знаете про то, как заботятся о щенках.

— Нашими логовами были тумфро, — отрезал Свистун. К нему постепенно возвращались силы. — Но, надеюсь, им было приятно здесь жить, — добавил он.

Сестры кивнули.

— Не повезло вам. У нас хотя бы была мать, — сочувственно сказала Дэрли. — И очень хорошая. А у вас никакой не было.

— А знаете, — заговорил Свистун после непродолжительного молчания, словно пытаясь преодолеть неловкость, — Тирлач думал, что однажды видел свою мать.

— Как он ее узнал? — спросила Дэрли.

— По ушам.

— По ушам?! — изумились сестры.

— Ну да. Он сказал, что, если бы у него были уши, они выглядели бы точно так же.

— Очень странно, — задумчиво пробормотала Мхайри.

Но Фаолану это ничуть не казалось странным. Он и сам встретился со своей матерью лишь в последние часы ее жизни. Увидев Мораг, он понял, что она всегда, всю его жизнь, присутствовала где-то на краю его памяти. В мыслях серебристого волка промелькнуло какое-то туманное видение — и тут же исчезло, как исчезает туман под солнцем. Фаолан поежился и энергично покачал головой.

— В чем дело? — спросила Эдме.

— Ни в чем, — ответил он бодро. — Просто старое воспоминание. Толком и не помню.

Фаолан повернулся к Свистуну:

— Свистун, а ты не слышал, как должен выглядеть этот пророк?

— Я слышал только, только… — замялся Свистун, бросив взгляд на Мхайри, — только, что он носит шлем.

— Шлем! — снова воскликнули все.

Фаолан ахнул.

— Шлем, который в бою носят совы-воины?

— Вроде да. Других я не знаю.

— Но зачем волку совиный шлем? — вслух подумала Эдме.

Фаолан разочарованно проворчал:

— Вот бы найти Гвиннет!

Ветер стихал. Серебристый волк встал, разминая лапы, и подошел к выходу, выглянув наружу. С потемневшего неба, словно искрящиеся перья, падали крохотные льдинки. Сидеть в логове и дальше ему не хотелось, поэтому он решил походить по округе в поисках очередной добычи. Если к Свистуну вернутся силы, можно будет продолжить путь к границам. Новый клан, но в чем-то сестры правы. Им лучше держаться вместе. А когда найдут Бегуна и Крекла, то и их возьмут с собой. Оставлять глодателей в кланах, где никто не поделится с ними скудными остатками пищи, просто бессмысленно. Этой бесконечной зимой, которая никак не превратится в лето, в кланах их ждут лишь бесконечные страдания.

Гвиннет не была в стране Далеко-Далеко уже несколько месяцев. Из-за ужасной погоды ей пришлось временно покинуть приятную долину между территориями МакДаффов и МакНабов и вернуться к старой кузнице своей тетушки, где она обучалась азам ремесла.

Она скучала по Сарк и Фаолану, но больше всего ей недоставало воя волков, к которому масковая сипуха привыкла за долгие годы, проведенные среди них, и который она уже воспринимала как своего рода музыку. Гвиннет лучше остальных сов знала обычаи волков и понимала их образ жизни.