– Можете убавить музыку, – сказал он Джеймсу и Николасу, которые стояли позади него на лестнице, вжав головы в плечи. Джеймс и Николас – пара геев; они жили под Зулой и, как выяснилось, почти по-родительски о ней заботились. Днем (как же давно это было!), когда Ричард пытался получить доступ в квартиру по официальным каналам, парочка предложила обращаться к ним в любое время дня и ночи, если это поможет прояснить исчезновение Зулы. Три минуты назад Ричард испытал их обещание сразу несколькими способами: постучался довольно поздним вечером и спросил, не против ли они треска и грохота. Джеймс и Николас сдержали слово и даже подали идею громко включить музыку, чтобы перекрыть шум, который может потревожить отдых окрестных жильцов. Слепой пиетет перед полицейскими формальностями, по-видимому, не совпадал с мировоззрениями геев.

Как и с пропажей Зулы.

– Пожалуйста, убавьте, – еще раз попросил Ричард.

Джеймс и Николас уловили, что их просят ненадолго удалиться, и пошагали вниз по застеленной ковром лестнице. Они занимали два нижних, а Зула – третий этаж большого старого дома в Кэпитол-Хилл. Крайне странное название для района Сиэтла, который никогда не удостаивался ни здания Капитолия, ни связанных с ним столичных функций.

Теперь предстояло худшее: войти и включить свет, боясь застать то, чего он опасался сильнее всего. Ричард вырос на ферме и видел неприятные сцены, которые до сих пор не выветрились из памяти. Однако всю оставшуюся жизнь ему будет являться и встанет перед глазами в смертный час зарезанная или задушенная Зула на полу этой квартиры.

Впрочем, обнаружил он только ошалевшую кошку, которая выла и бродила вокруг разодранного мешка с кормом. Пила она, видимо, из унитаза. В остальном в квартире был порядок: недоеденной пищи на столе нет, свет выключен. Ричард заглянул в гардероб – исчезла зимняя куртка. Лыжи и прочая экипировка, которую Зула брала в шлосс, также отсутствовали. Подтверждалась исходная и самая вероятная гипотеза: в квартиру она не возвращалась.

Это не доказывало, что у Зулы все хорошо или она хотя бы жива, но смягчало самые мрачные версии. Приключившееся не могло быть хуже того, что Ричард воображал несколько секунд назад, и давало повод рассказать домашним последние новости – или как там называется этот способ коммуникации в эру «Фейсбука».

Он достал телефон и, проигнорировав четыре входящих сообщения, напечатал: «У З. в кв. все норм».

Джон, по-прежнему находившийся в Айове, по-видимому, полагал, что без постоянных напоминаний Ричард забудет, насколько серьезно обстоит дело. С тех пор как придумали СМС, будь они неладны, Джона перестало сдерживать понятие «межгород». С другой стороны, сообщения позволяли Ричарду строчить отчеты, не обращаясь ни к кому лично.

Впрочем, Джон – стоило Ричарду пару раз поворчать на эту тему – назначил себя единственным контактным лицом по Сиэтлу, то есть Ричарду теперь не приходилось беспрестанно докладывать каждому члену семьи о том, как продвигаются (или не продвигаются) поиски. Этим занимался Джон – на странице в «Фейсбуке».

Сам Ричард новости еще не просматривал – обстановка казалась ему неподходящей, – но догадывался, что на странице подробнейшим образом обсуждают, как станет и как не станет действовать полиция, узнав о пропаже человека. Похоже, он совершил непоправимое: первым делом связался с властями и подал заявление, то есть попал в ситуацию, когда ему оставалось лишь донимать назначенного на дело полицейского. А тот уже объяснил: если нет признаков преступления, упреждающего расследования никто не начнет.

Ричард написал: «P.S. З. не возвращалась из брит. кол.».

Через несколько секунд появилось сообщение от Джона: «Звоню в канадскую полицию». Ричард – зря, наверное, – обмолвился ему, что на северо-западе за зиму хоть одна машина да слетит с дороги и застрянет в сугробе. Люди в ней (если выживают в аварии) вынуждены питаться снегом, пока не придет помощь. А она чаще не приходит. У подножия гор снег уже растаял, но Питер и Зула поехали по северному пути, через Оканаган, и слететь могли с любого из сотни поворотов горного серпантина.

Следующий шаг: выяснить, где живет этот засранец Питер, и приложить кувалду уже к его двери.

Жаль, Ричард не запомнил его фамилию.

Стемнело внезапно, из чего Зула сделала вывод, что самолет взял курс на восток, пересек терминатор и попал на ночную сторону планеты.

Во время торопливых вылазок в уборную Зула украдкой посматривала на появившуюся на столе новую карту с Ньюфаундлендом в верхнем правом углу, Флоридой – ниже, Алеутскими островами слева вверху и Калифорнийским полуостровом внизу. Территория над Тихим океаном была разделена на многоугольники, помеченные «ОЗДРЛО-АЛЯСКА», «ОЗПВО-США» и «ОЗПВО-К».

На карте поминутно делались новые пометки. Они тянулись от России к северо-востоку, затем примерно вдоль Алеутских островов; маршрут совпадал с тем, который Зула видела на мониторе в ивановской кабине.

Халид и Джонс маялись над мелкомасштабной картой Юкона и Британской Колумбии.

Алеутские острова и Аляска входили в зону ОЗПВО-США; южнее ОЗДРЛО-АЛЯСКА включала большой участок океана, затем полосой тянулась на восток под напоминавшим подмышку изгибом материка и захватывала узкую прибрежную часть штата, которая присоединялась к основной коридором шириной в несколько миль. Весь юго-восток Аляски был открыт Тихому океану, не попадая ни в ОЗПВО, ни в ОЗДРЛО. Зула предположила, что все эти «ОЗ» – военные аббревиатуры и обозначают, наверное, «огневую зону» [11] . О линиях дальнего радиолокационного обнаружения во времена «холодной войны» она знала из курса истории и решила, что ОЗДРЛО – как раз такая огневая зона, а ОЗПВО – огневая зона противовоздушной обороны.