– Увидимся в условленном месте, – сказал он.

– Когда?

– Когда прибудешь.

Оливия еще раз попыталась хоть немного привести себя в порядок, подождала, пока дорога не опустеет, затем вышла из леса, отбрыкиваясь от четырехметровой цветущей лианы, которая прицепилась к ноге. Через три четверти часа подъехал автобус и повез ее по пути, который сама она проделала бы пешком за десять минут.

Оливия, пока ждала автобус, догадалась заглянуть в мобильник и увидела сообщение: «Побегу по делам – куплю племяннице свадебный подарок. Думаю, новый кухонный нож – самое то».

«Кухонный нож» и «свадебный подарок» – не кодовые слова. Фраза «побегу по делам» намекала, что связной уехал из аэропорта. Куда – она даже не могла представить. Вскоре подошел автобус до аэропорта, и Оливия устроилась на одном из трех свободных мест подальше от окна.

Пока она размышляла над сообщением, автобус приехал к главному терминалу. Из салона вышли человек двадцать местных – в основном сотрудники аэропорта. Оливия взглянула в окно, и ее внутренние сигналы тревоги включились разом. Все как в учебном шпионском фильме, описывающем наихудший расклад: на каждой скамейке, у каждого бара и контрольного пункта околачиваются настороженные люди, вроде как занятые своими телефонами. Некоторые даже не догадались снять в помещении солнечные очки.

Именно этого и ожидал Соколов. Утром полиция отправила на Кинмен целый паром людей в штатском, те разошлись по всем местам, где могли появиться Оливия и Соколов, и принялись следить за каждым белым человеком, особенно если тот в компании китаянки.

Оливия не совсем понимала их намерения. Арестовывать на тайваньской земле они не имеют права, устраивать стрельбу в людном месте вряд ли станут. Зато могут наделать снимков, и тогда случится скандалище.

Видимо, ее связной, сойдя с самолета, увидел все это и решил убраться.

Оливия не вышла из автобуса, а только сползла в кресле и выглянула поверх нижней кромки грязного окна. Коренастый человек в мешковатом пиджаке и зеркальных очках стоял, прислонившись к выставочному стенду, курил и рявкал в телефон. Автобус немного отъехал, и Оливия увидела, что стенд набит столовыми ножами – традиционными китайскими секачами. Тут она вспомнила, и все сложилось: в конце пятидесятых с Сямыня по Кинмену выпустили полмиллиона фугасных снарядов, а в следующие двадцать лет еще пять миллионов болванок с пропагандистскими листовками. Местные умельцы откапывали металл и делали из него ножи.

Фабрика ножей – идеальное место для приватного разговора. Это было промышленное строение. Посередине, в открытом дворе, лежали тысячи ржавых артиллерийских гильз в форме пули и размером с дыню. Их нарезали на куски не больше сигаретной пачки с помощью абразивных пил – те верещали, как души проклятых, и сыпали белым фейерверком адского пламени. Механический молот плющил заготовки, затем их совали в ревущую печь. Закаленные пластины подравнивали на каменном круге и точили на жуткого вида ленточных станках: такой тронь, и не заметишь, как оторвет палец. Производство ножей из гильз – дело довольно экзотическое, и потому на фабрику устраивали экскурсии. Оливия присоединилась к пятерым туристам, прилетевшим с Тайваня осмотреть достопримечательности и закупиться ножами.

По дороге – а ехал автобус долго – Оливия догадалась, к чему были все те люди в штатском. МИ-6 крайне заинтересована вернуть ее в Лондон живой и здоровой – тут можно не волноваться. А вот Соколов – совсем другая история. В МИ-6 пока не знали о том, как Оливия попала на Кинмен. И о ее компаньоне тоже. Едва она очутилась на тайваньской территории, Соколов стал, выражаясь по-британски сдержанно, неудобен. Если бросить его прямо тут, что совсем не трудно, Оливию до конца жизни мучила бы совесть.

Будь теперь старые добрые времена «холодной войны», а Соколов – вероятным перебежчиком, попавшим за железный занавес, ему устроили бы похищение, вывезли тайком на Запад и организовали новую жизнь. Взамен он выдал бы бесценные разведданные. Однако, насколько Оливия успела выяснить, Соколов жил между Торонто, Лондоном и Парижем, то есть вряд ли мог чем-нибудь удивить МИ-6.

– Мэн Аньлань?

Говорил китаец. По крайней мере он походил на китайца. Дородный мужчина лет за сорок, в зеркальных очках (сквозь которые разглядывал Оливию) и кричаще-туристской рубашке.

В ответ Оливия лишь бросила на него взгляд. Если он спросит…

– Можно с вами пройтись? – спросил незнакомец – точнее, проорал: они стояли в паре метров от абразивной пилы.

Похоже, говорить предстоит на фуцзяньском диалекте. Можно и на нем.

Оливия пристроилась рядом, и они начали постепенно отставать от основной группы. На плече у незнакомца висела сумка. Оливия надеялась, что там полно еды. Жаль, спрашивать об этом сейчас некстати. Хотя какого черта.

– А у вас не найдется какого-нибудь шоколадного батончика или орешков?