Хотите верьте, хотите нет, но я уже научилась не вступать в пустые пререкания, особенно по поводу решений и приказов, которые все равно выполнять не собираюсь. Наука эта мне трудно далась. Но я ее таки одолела.

Поэтому я с доктором спорить не стала. А начала собираться. Послала Клыка и Игги раздобыть на завтрак еды. Потребовала у Ангела отчета о том, как они оказались под водой, а не сладко посапывающими в постели под одеялами, и наконец устроилась поудобнее в кресле с Надж слушать ее рассказы про школьное житье-бытье.

— Там классно было. Мне все нравилось. Я за несколько дней столько всего узнала. В сто раз больше, чем за всю жизнь из телика.

— Это хорошо, — с трудом выдавила из себя я. И поскольку врать и притворяться мне учиться не надо, считайте, что прозвучало это вполне убедительно. — Тем более здорово, что ты решила вернуться в ряды крылатых.

По всему видно, Надж смутилась:

— Понимаешь, я ужасно без вас скучала. И за маму твою ужасно боялась. И потом, не могу же я вас бросить. А вдруг вам помощь моя понадобится?

Обнимаю ее и крепко-крепко прижимаю к себе.

Потом стая докладывает ей о наших достижениях в военно-морской подготовке, а я наклоняюсь проверить Газзи. Врач сказал, что он проспит целый день. По моим прикидкам это означает часа четыре. Значит, проснется где-то в четыре тридцать.

Нам вот-вот пора будет отправляться на пристань. Маму похитили, кажется, чуть ли не месяц назад. Кто знает, как она там теперь. Поэтому пропустить подводную лодку совершенно невозможно.

Решаюсь разбудить Газзи и ерошу его слипшиеся от соленой воды и от мази волосы:

— Газзи, ты как, подняться можешь?

Он сонно ворочает глазами, не понимая, где находится, но быстро приходит в себя:

— Ага. Мне, конечно, хреновасто, но ничего, сейчас очухаюсь.

— Спасибо тебе. Ты просто герой!

Мы улыбаемся друг другу. Он — еще пока слабо, а я по-настоящему, восхищенно.

— Значит так, команда! Быстро собираемся.

Все мы слегка ошалели от недосыпа. Сами понимаете, недосып — это мягко сказано. Хорошо, если мы часок вздремнули. Но ничего, пара чашек кофе — и мы быстро придем в себя.

— Эй, куда это вы собрались? — В дверях стоит врач, держа в руках историю болезни Газзи.

— Простите, но нам пора на подлодку. — Надеюсь, мой железный тон не обманывает его относительно нашей готовности свалить из госпиталя, невзирая на его предписания.

— Он отсюда никуда не пойдет. — Упорства врачу тоже, видно, не занимать. — Люди после встречи с португалкой неделями встать не могут.

— У нас все быстро заживает, — скромно вставляет Газзи.

— Мы надеялись понаблюдать за тобой и изучить ваш восстановительный процесс, — честно признается доктор.

Я вздыхаю:

— Платили бы нам копейку каждый раз, как мы это слышим… Ладно, ребята, айда отсюда!

Врач скрестил руки, расставил ноги и загородил собой дверь в коридор:

— Простите, но здесь командую я. И я еще раз повторяю, что никуда он отсюда не пойдет.

— Охо-хо. — Я поворачиваюсь к Клыку. Он мгновенно подскакивает к окну, открывает раму и выпрыгивает наружу. За ним — Ангел с Тоталом.

Проходящая по коридору медсестра заглядывает через плечо доктора в нашу палату, взвизгивает, и из рук у нее сыпется целая кипа историй болезней.

Газзи меж тем уже вспрыгнул на подоконник.

— Спасибо за все, док, — искренне благодарит он врача и бросается из окна. На секунду скрывается из виду, но тут же, раскрыв крылья, бодро взмывает вверх.

Снизу кто-то кричит:

— Смотрите, вот еще один!

А я тем временем сначала выпихиваю из окна Игги и Надж. Наконец и сама стою в оконном проеме.

— Спасибо вам. Большущее спасибо! Но я же сказала, что нас ждет подлодка. — И с этими словами я выпадаю из окна.

Подо мной шесть этажей. Взмахиваю крыльями и чувствую, как ветер подхватывает меня и несет вверх, все ближе и ближе к моей стае. Темное небо еще только слегка тронуто предчувствием рассвета, а ветер по-ночному прохладный.

Наконец-то настало время.

Мама! Не бойся! Я уже спешу тебе на помощь.