Когда лекарь упал, стражники начали пинать его ногами, бить древками копий и успокоились только тогда, когда лицо чужака превратилось в кровавую маску, потерявшую человеческие черты. Затем, капрал подозвал дежурного извозчика и чужака, не подававшего признаков жизни, погрузили в повозку, с трудом подняв его громоздкое тело.

Капрал обшарил карманы лекаря, выгреб все, что там было, срезал кошелек, привязанный к поясу, вытряхнул из мешка чужака какие-то баночки, склянки, траву, противно пахнущую лекарствами. Все это выкинул в бочку с мусором, стоявшую у будки. Прощупал одежду повнимательнее, и крякнув от удовольствия, вытряс из тайного кармана на груди три золотых, сунув их в свой кошель под жадными взглядами подчиненных.

— Это на лечение Брюску! — хмуро пояснил он, скривив рот в надменной гримасе — везите парня в «собачник», завтра потащим к судье — если выживет, конечно.

— А может сразу его… в море? — предложил один из солдат, шмыгая носом и вытирая сопли рукавом, заскорузлым от покрывающей его белой корки — может он уже сдох?

— Нет — живой! — нахмурился капрал — сердце бьется. Хотя мы ему хорошо вломили! Проклятый бродяга! Будет знать, как нападать на наших!

— А может не бродяга? — нерешительно спросил молодой стражник, только недавно принятый в стражу. Ему было лет шестнадцать — папаша, торговец птицей дал кругленькую сумму, чтобы его взяли на службу, считающуюся выгодной и престижной среди горожан. Капралу тоже перепало от щедрот купчишки, хотя и немного.

— Вроде приличный мужик-то — снова заканючил отпрыск торгаша — склянки-то вроде как лекарские! Как бы проблем не было, а, Девад?

— Идиот! — рявкнул капрал, краснея, как вареный краб — он моему троюродному брату челюсть сломал! Он должен за это ответить! И кто о нем знает? Какой-то чужак — то ли лесоруб, то ли морячишка! У нас свидетели есть, что парень напал на Брюска и остальных! А еще — он их обобрал, забрал деньги с бесчувственных тел! Мародер!

— Если он забрал деньги — почему их при нем нет? — пожал плечами настырный юнец — может не все так просто, господин капрал?

— Ты что, умнее всех?! — прищурился стражник — что, ты утверждаешь, что я вру? Смотри, не будешь себя правильно вести, вылетишь из стражи так же быстро, как сюда и попал! И вообще — я смотрю на тебя, и каждый раз думаю — чего этот придурок здесь, в страже, делает? Эта работа точно не для тебя, щенок!

— И я убеждаюсь в этом каждый раз, как гляжу на твою морду — тихо буркнул парнишка, и не желая вступать в пререкания с начальником отошел в сторону, отведя взгляд от капрала.

— Что?! Что ты там сказал, придурок? — рявкнул капрал, но парень промолчал, сделав вид, что не слышал.

Капрал покачал головой, решив для себя, что нужно будет отделаться от молодого придурка при первой возможности. С ним можно влипнуть — это точно. Дурачок шел в стражу «бороться с преступностью и помогать людям — романтический идиот. Такие опасны. Тем более, что сын торгаша не желает держать язык за зубами.

Брюск теперь должен — надо будет попросить разобраться с этим дурачком. Ткнут стилетом, когда тот пойдет домой, и долг списан. В команде должны быть только проверенные, свои люди, такие, как он сам, Девад, оттрубивший

на этой работе уже двадцать лет! Зря согласился взять парня к себе — на деньги позарился. А получил конопатую проблему.

— Давайте-ка быстрее, везите! — рявкнул капрал — потом можете пообедать! Вот вам! — он кинул своим парням кошелек чужака, проверенный на наличие золотишка — сбор через два часа, здесь же.

— Давай! Пока он не очнулся! Ну что ты за глупая скотина? Скорее!

Быстрая рука пробежалась по карманам и нагло полезла за пазуху. Мужчина наклонился над лекарем, второй стоял рядом, с интересом глядя на то, как парень лазит по карманам лежащего в беспамятстве человека.

— Вроде нет ничего! Стражники все повытаскивали!

— Тщательнее ищи, тщательнее! За подкладкой смотри! Они там всегда ныкают!

Жересар видел этих двух будто сверху, как если бы вышел из своего тела и воспарил к сводчатому кирпичному потолку. Несколько секунд лекарь смотрел, как человек с грязными, засаленными волосами обшаривает его тело, потом пришла мысль: «Почему это он лазит у меня по карманам? Кто ему позволил?»

Эта мысль кольнула сознание, и душа Жересара мгновенно юркнула в «хранилище», удобно расположившись в большой лобастой голове.

И тогда пришла боль. Не очень большая, не такая, от которой умирают, но вполне даже приличная, выжимающая слезу из глаз. Если бы конечно лекарь не разучился плакать. Болело все — руки, ноги, живот, плечи — такая боль была тогда, когда лекарь очнулся на берегу реки, вытекающей из пещеры. Тогда он был практически мертв, изрубленный, избитый шатриями Ширдуан. А теперь?

Вспыхнула яркая картинка — вопящий воришка, лоснящиеся лица стражников, наставивших на него копья, и… вспышка, окончившаяся чернотой. Затем он открыл глаза где-то в повозке — и снова вспышка и чернота. И так дважды. Пока не оказался в этом полутемном помещении, в виде парящей души.