– У нас в аптечке есть антивирусный комплекс и противовоспалительный коктейль, будем надеяться, что этого хватит, - ответила она.

Освобождённая воительница не смогла разогнуться и свалилась на бок, её тело было истерзано больше всех и выглядело, как сплошной синяк, между тем у неё единственной из всех пленниц взгляд был острым и осмысленным.

– Что с ней?
– едва шевеля разбитыми губами, спросила она, указав глазами на бесчувственную девочку, пульс которой в это время щупала Илана.

– Тоже, что и у вас, порвано всё спереди и сзади, - ответила она, - тем более, на таком ледяном ветру заболеть ничего не стоит.

После этих слов воительница уронила голову на землю и закрыла глаза, минуту полежала, громко скрипнула зубами и прохрипела:

– Это моя дочь.

– Я вижу, - тихо сказала Илана.

– Вы ведьма? Видящая?!
– встрепенулась воительница, - Моя Кара будет жить?!

– Мы постараемся вылечить и её, и всех вас.

– Видящая, если моя девочка выживет, клянусь, я - Гита, останусь у вас в услужении пока не издохну, - надрывно прохрипела она.

– Гита, давайте не будем загадывать так далеко, - ответила Илана и повернулась ко мне, - Рэд, пускай кто-нибудь там быстро притащит сюда нашу палатку и дорожную аптечку. Да! И ещё мою розовую сумку.

– А эта-то зачем?
– с недоумением уставился на неё.

– Там есть препараты, прерывающие краткосрочную беременность.

– Ты думаешь?

– Я уверена, - она утвердительно кивнула головой, - у тех двоих девочек.

– Надо бы спросить, может они захотят детей, - перешёл на общий язык.

– От этих уродов?!
– переспросила она и решительно махнула рукой, - И незачем спрашивать!

Вскоре здесь закипела работа, разожгли шесть жаровен (с учётом трофейных), в одних котлах грели воду, а в других - готовили пищу. Из снятого с разбитой и наполовину сожжённой арбы тента соорудили укрытую от ветров баньку, куда вкатили несколько раскалённых булыг. Решили за оставшийся световой день организовать помывку всего личного состава и постирушку.

В процесс лечения бывших пленниц я не вмешивался, моя Илана в медицинских вопросах была более компетентна. Если я изучил лишь первый ранг полевой медицины в условиях, оторванных от цивилизации, то она усвоила полную базу знаний до третьего ранга. Кроме этого, имела огромный пакет информации по фитотерапии и по группам типовых лекарственных растений различных миров. Как она лечила женщин, я не знаю, но через два часа чистые и переодетые они поели каши, попили отвар из сушёной малины с какими-то листьями, затем были укутаны в овчинные мешки и в нашей с Иланой палатке уложены спать. Лишь мальчишка, одетый в трофейный тёплый костюм с закатанными рукавами и штанинами, и обутый в большие взрослые сапоги, некоторое время с интересом носился по лагерю и заглядывал во все дыры, затем исчез. Как оказалось, он забрался в палатку, устроился между сёстрами и тоже задрых.

В это время мои воины снимали с трофейных копий железные наконечники, вставляли древки в каменные расщелины, а сверху водружали отрезанные безбородые головы каторжников. Когда я увидел, как они под чутким руководством деда Котяя скальпируют у трупов бороды и режут головы, то, мягко выражаясь, был удивлён безмерно, но быстро оправившись, спросил у него:

– Вы что делаете, зачем?!

– Как же, десять золотых за голову! Две нормальные лошади купить можно, а фермеру-арендатору на такие деньги надо полгода пахать.

– Так вы что, всё это собираетесь с собой возить?

– Зачем же? Трупы выбросим в пропасть, пускай падальщики не голодают, а головы здесь выставим и табличку вырежем, кто это сделал и почему.

– Ты не переживай, Рэд, этот старый хитрец всё правильно делает, - к нам подошёл Лагос, - Теперь мы станем знамениты, о нас во всей империи знать будут.

– Вот-вот, - сказал дед, - А скальпы с бород мы с собой возьмём и на обратном пути сдадим цезарху.

К концу дня лагерь был приведен в порядок, личный состав помылся, постирался и переоделся в тёплую одежду. Арбы Лагос выставил по-зимнему: затянутой понизу парусиной одной из сторон против ветра. Таким образом, в степи можно спать под арбой, и задувать не будет.

С наступлением сумерек Илана отправилась проведать пациентов, а оба старика подгадав, что я остался один, подошли ко мне и притащили большую деревянную доску, исписанную крупными корявыми буквами. Местный менталитет предусматривал строгое отношение к домашним женщинам и пренебрежительное ко всем прочим, но Илану почему-то они побаивались, в отличие от молодёжи.