– Искал меня?

Чародей уже шагал к своему летательному аппарату. Без видимых усилий он прыгнул с уступа на крышу странной машины. Тигхи последовал за ним, на ходу обернувшись и бросив последний взгляд на вытянувшееся тело торговца людьми. На мгновение юношу охватил ужас: ведь ему предстояло оставить мировую стену. Точно так же он боялся, когда делал шаг с края стены, а за плечами у него был змей. Однако теперь Тигхи подталкивало вперед гораздо более сильное чувство. Чародей жестом поманил его к себе и взял за руку. Они стояли теперь на самом верху машины. Прикосновение сухих, твердых пальцев Чародея почему-то породило в Тигхи смутную тревогу.

Чародей и Тигхи опустились вниз, в чрево машины, проделав это в последовательности, зеркально противоположной появлению Чародея. Мир поднялся, и они оказались в темноте, потому что крыша над их головами закрылась.

Они были в комнате, обставленной как никакая другая комната из тех, что доводилось видеть Тигхи. Чародей повел юношу вниз по лестнице, и они вошли во второе помещение, располагавшееся прямо под первым. В углу этой комнаты находилось человеческое существо, сидевшее на корточках, охватив руками колени. Осознание увиденного стало мощным ударом, силу которого частично ослабляло чувство нереальности происходящего, которое Тигхи по-прежнему испытывал. Этим существом была его ма.

Внутри корабля Чародея имелось два помещения, каждое размером с просторную комнату. Они были расположены вертикально одно над другим. Верхняя комната вся отливала зеленью, так как ее стены были обиты тканью темно-зеленого цвета. В центре находился узелок из ткани, жесткий, как галька, к которому стремились все изгибы и складки окружающего материала. Стены усеивали десятки таких узелков. У стены, посреди всего этого великолепия стояла кровать или, скорее, странная помесь широкого и длинного стула с мягкой спинкой и кровати. Этот стул-кровать имел гигантские размеры: на нем могли одновременно усесться с полдюжины человек, и им не пришлось бы тесниться; а три человека могли спать на его мягком основании.

Стоя на небольшой платформе, Чародей и Тигхи спустились с потолка через эту комнату и оказались на полу. Люк над их головами закрылся.

Пол под стулом или кроватью был из металла, испещренного множеством маленьких округлых шляпок, которые казались серебристыми прыщиками на серой коже. К одной из стен был прикреплен чан для умывания высотой с Тигхи и шириной, достаточной, чтобы в нем мог стоять взрослый мужчина. К стене, имевшей форму полукруга, напротив которой находилась кровать, были прикреплены и другие устройства, а в полу сбоку кровати находилось отверстие, через которое по лестнице можно было спуститься в нижнюю комнату.

Однако самой чудесной из всех этих диковин была яркая свеча, свисавшая в какой-то широкой чашке из пластика с потолка. Ее мощный желтый свет проникал во все уголки.

Большую часть пространства нижнего помещения занимала какая-то скульптура из металла и пластика, стоивших целое состояние, хотя эти формы и фигуры ничего не говорили юноше. Оставив его стоять в центре помещения, Чародей уселся в кресло из тонких металлических трубок, перед которыми находилась панель с десятками мерцавших стеклянных глаз. В углу сидела ма Тигхи.

Некоторое время Тигхи просто стоял и смотрел на нее. Чародей с пергаментной кожей оглянулся на него через плечо и спросил своим высоким, скрипучим голосом на родном языке Тигхи:

– Почему бы тебе не поздороваться с ней?

– Ма? – негромко произнес юноша.

Его сердце билось огромными толчками. Удары гулко отдавались в голове юноши.

Его ма сидела молча и смотрела мимо головы Тигхи.

Во всем происходящем не было никакого смысла. Юноша еще раз попробовал заговорить с ма и при этом слегка наклонился вперед. В голове у него бурлил настоящий водоворот мыслей. Он был готов зарыдать, рухнуть на пол или, наоборот, разразиться смехом.

Не зная, что делать, Тигхи вскарабкался по лестнице в верхнее помещение, чтобы еще раз взглянуть на огромный стул или кровать, потыкать ее пальцем, посидеть на ней, вскочить на нее и попрыгать. Все было ненастоящим. Мировая стена представляла собой крошечную модель, эксперимент злого бога в маленьком масштабе, населенный насекомыми и крысами обычных размеров, зато люди здесь уменьшены во много раз. От этого можно было сойти с ума. Однако его ма жива! Тигхи опять бросился по трапу вниз. Чародей сидел в своем кресле, трогая какие-то рычаги и кнопки, а ма Тигхи по-прежнему была в углу, сидя на корточках.

– Ма? Что это за место? С тобой все в порядке? Ма, я думал, ты умерла.

Тигхи и плакал, но ма по-прежнему не смотрела на него. Охватив колени, она смотрела на стену напротив. Она вела себя так, словно Тигхи не существовал.

Он подошел к Чародею.

– Она не хочет смотреть на меня, – жалобно произнес юноша с глазами мокрыми от слез.

– Вот как? – проскрипел Чародей. – Ну, может быть, попозже она заговорит.

Пол в помещении вдруг наклонился и начал уходить из-под ног Тигхи. Он поспешил к своей ма и сел на корточки рядом с ней. Медленно, почти ожидая упрека, он стал опускать голову, пока она не оказалась на плече матери. Затем обнял ее за плечи. Ма не сопротивлялась его объятию, однако в то же время и не сказала ничего, что означало бы, что она узнала его или хотя бы отреагировала на присутствие человека рядом с собой.