— Вот там поставим корыта. Глину мешать. С песком и водой.

— Каки таки корыта, боярыч? Глину ж в ямах месят.

Заткнулся быстренько, попадун бестолковый, и дальше — не ценными руководящими, а осторожными и наводящими.

Из «напримеров». Я как-то говорил, что на здешний кирпич-плинфу наносят разные знаки. Так это — целая наука. Бывают знаки вдавленные — клейма, бывают выпуклые — в 21 веке никогда такого не видал, бывают царапины. Тоже — со смыслом. Маленький пример: кирпич-сырец сушат. Сперва раскладывают заготовки рядами, потом собирают в штабеля-«банкеты».

«Банкет» — это не пьянка, где гости — штабелем, это — правильно организованная куча кирпича. А на торец одного из верхних кирпичей в каждом таком «банкете» наносят метку — когда этот кирпич сделан. Потому что, кирпич продолжает сохнуть, и загрузить его в печку для обжига слишком рано или слишком поздно… выкинь в мусор.

— А тута рассадим плинфотворителей.

Кого?!

— Ежели четверых — места, поди, хватит. А, хозяин?

И тут я ему высоко и глубоко аргументированно отвечаю:

— Лады. Попробуем.

Из этнографии знаю, что профессиональный лепильщик кирпича, с навыком, опытом, инструментом и правильной организации труда делает до 1500 штук этих заготовок за день. А непрофессиональный — 2000. За месяц. Делаем расчёт и получаем… по Самуилу, знаете ли, нашему, Маршаку:

— Да. Попробуем четверых… этих… плин-творцов…

Инструмент, оснастка…

— Чем там у вас, в Рябиновке, мой Прокуй занимается?

— Дык… Известно чем — прокуячит. И так, ты понимаешь, истово… Как с самого, стал быть, с утра звон с кузни пойдёт, так и безотрывно до самого, значится, дотемна. И прокуячит, и прокуячит… Молотками своими. Будто по голове. Вот прежний-то кузнец был…

— Скажи ему, чтобы четыре штыковых лопаты отковал. Я ему про них рассказывал — он знает. Надо эти буераки волхвовские раскопать. Ладно, мужики, пошли. Дорогой договорим.

…

От Пердуновки до НКЗ — Невестинского Кирпичного Завода по прямой — 10 вёрст. По тропе — 12. Каждое утро, ещё сильно затемно:

— Сухан, подъём. Домна — тормозок. Побежали.

Какой я молодец! В том смысле, что предыдущий месяц бегом занимался. Теперь хоть дыхалки хватает. Туда-обратно сбегал, там навставлял… Не то, что вы подумали, а ценных и руководящих. И больше уже никуда ничего вставлять не тянет. Даже без утяжеления сапог.

И тут ребята притащили кирпичника, Жиляту этого. Который прийти — пришёл, а вот почему, как, зачем… — до сих пор понять не может.

Как и положено русскому или советскому мастеру среднего уровня, он начал с охаивания всего и вся, что на глаза попадалось. И лес-де, у вас не такой, и тропки кривые, и небо мутное… Традиция давняя и удивительно устойчивая. Нормальный специалист в третьем тысячелетии, нанимаясь на работу где-нибудь в европах-америках, квалифицировано восторгается тем, что ему показывает потенциальный работодатель. А наш соотечественник пытается найти ошибки и недостатки в работе своего будущего хозяина. Типа:

— Мужик, ты, конечно, бестолочь безрукая-безмозглая, но я, так и быть, соглашусь поучить тебя уму-разуму.

Такой способ самопозиционирования в профессиональном пространстве эффективен, наверное, с точки зрения самоуважения. В чьём-то представлении. Но как элемент стратегии при поиске работы… А вам нравиться, когда вам всякое… неизвестно что… разные гадости говорит да ещё и денег хочет?

Вот и я… Несколько… напрягло это. Улыбаюсь вежливенько всю дорогу, аж скулы сводит. Но когда этот… «мастер по здению» начал мне вычитывать перед людьми моими, уже на островке…

— Глина — не та, песок — не тот, кончайте смешивать — дерьмо у вас…

А у меня в работе тут уже человек тридцать: Фанг со старшим голядином — дерева валяют, из Рябиновки — четверо мужиков, гать строят, Хрысь молодых «пауков» десятка два прислал. Дел-то всем хватает. И тут все на этого… мастера вылупились. Работа встала, ждут истины, «гласа божьего с небес». Жилята продолжает молотить в нормальном «святорусском», да и просто, без «свято», стиле:

— Всё — не так, всё — дерьмо, поломать-прекратить, толку не будет и вообще…