Когда я краем глаза поймал справа какое-то движение внизу, у земли, в траве вокруг полянки, то автоматически развернулся, подставляя посошок. Как делал уже в этом же месте, когда на меня кинулась с кинжалом в руках «пердуновский генеральный штаб».

Куча лесного мусора, мирно лежавшего среди стволов, вдруг метнулась мне на грудь. Я инстинктивно присел, убирая голову ниже упёртого в землю и направленного в сторону летательного объекта дрючка.

«Объект» — прилетел, нас с дрючком — сшибло. Это серо-красно-буро-жёлто-зелёное чудище, всё покрытое какими-то лохмотьями из травы, опавших листьев и веток, налетело своей серединой на мой дрын и зависло рядом в полусогнутом состоянии, негромко завывая и корчась.

Идиотизм рефлекторного автоматизма в моём исполнении сработал незамедлительно — моё падение наземь перешло в перекат на плечи и, исполняя, безусловно, безобразно и непрофессионально, известное па из брейк-данса, я провернулся на собственной холке, помахал в воздухе своими сапогами, зацепив носком ноющую ходячую мусорку, от чего она завалилась с шелестом травинок и треском ломающихся веточек, и вскочил на ноги. Выдернув «с маху» из-под упавшей «кучи мусора» свой дрын берёзовый.

Дрын пошёл по большой дуге. Мне осталось только перевести его вертикальное движение — в горизонтальное. С добавлением скорости и азарта. Поскольку на меня набегала ещё одна «куча лесного мусора». Факеншит! Да что я им — «Зелёный патруль»?! Удар пришёлся в верхнюю часть этого… всего.

«Телеса» от удара — хрюкнули. Там что-то громко треснуло. Я страшно перепугался: дрючок мой сломался! Но кончик посоха был на месте, «телеса», получив дополнительное ускорение, быстренько пробежали мимо меня, рухнули на полянку, пропахали по ней борозду и сразу же «оказались злобным мужиком». Не, не «мужиком», скорее — отроком. Поскольку — без бороды. Поскольку кустистый лохматый «набалдашник» с этих «телес» свалился вместе с «золотом», то я смог разглядеть. Но не долго. Негромкий вой за моей спиной заставил обернуться.

Первая «мусорная куча» пыталась встать на карачки, держась за живот. Есть у мусорной кучи живот? Куча мусора всегда растёт. Значит — питается. Значит — живот есть. По-моему — вполне логично. Но я врезал по спине. А потом по оттопырившемуся опорному суку, которой оказался левой ручкой. А потом, уже с обращением к мировой энергии «ки» и выдохом «кия» — по лодыжке. Как-то это у меня становиться «фирменным блюдом» — «лодыжки отбивные по-киевски».

«Люблю я пышное природы увяданье»… А ещё — стенанье, отползанье и матеренье. В смысле — «матерщинье»…

— Стоять! Зарежу!

Сначала я разглядел на фоне осеннего кустарника Елицу, стоящую в странной позе с запрокинутой головой, а лишь потом сообразил, что эта её стойка обеспечивается третьей «мусорной кучей». Девке вывели руки за спину и приставили нож к горлу. «Держателя» на фоне осенней листвы было видно плохо — если только внимательно присмотреться. Может, тут и ещё кто есть? Из недопрелого и малосгнившего?

Моя первая «вязанка хвороста» почти неслышно подвывала, держась за свой «обработанный мировой энергией» «нижний сучок». Пинок сапогом несколько улучшил его положение с точки зрения нарастающей энтропии видимой вселенной, а приставленный к верхний части засапожник — обеспечил стабилизацию в пространстве. Наверное, у него тут шея. Ну что за «заколдованное место»: то «птицы» всякие с клювами лезли, то вот — мусор прыгающий попался!

— Брось нож! А то сучку твою в куски порву!

— Махнём не глядя? Рви.

Несколько мгновений мы молча переглядывались через полянку. Чудак, валявшийся посередине между нашими неподвижными скульптурными группами, начал шевелиться, охнул и снова затих. В этой тишине особенно чётко прозвучал низкий мужской голос:

— Лейсти. Атсаргиай.

«Лесной мусор», державший нож у горла Елицы, демонстративно чётко отвёл клинок, чуть подтолкнул девку вперёд, так что она, споткнувшись на первом же шаге, почти бегом пробежала всю полянку ко мне. И — исчез! Я ведь только на секундочку отвёл от него глаза, когда Елица чуть не упала! А его уже нет! Хреново. Здесь их как минимум ещё двое на ногах. А я ни одного не вижу. Как слепой.

«Долг платежом красен» — русская народная мудрость. Делаем по мудрости. Тоже демонстративно, с фиксацией промежуточного положения отведённого клинка, я убрал нож и поднялся на ноги, закрывая Елицу личной благородной боярской грудью от центра поляны.

Хотя… Тут с какой стороны смотреть. Для меня важнее, что она закрывает мне спину. От леса, в котором есть два невидимых мне противника. Если нападут сзади — им придётся сначала зарезать девчонку.

— Что будешь делать, ненугалимаш звериш? Убивать или разговаривать?