Вайгель нашел телевизор и коллекцию порнографических видеофильмов. Он поспешил включить видеомагнитофон и с нескрываемым удовольствием просматривал фильмы. Кэти, которую Вайгель заставил сесть рядом с ним, отвернулась и уставилась в иллюминатор, всем своим видом демонстрируя отвращение.

Я сидел рядом с Мадлен Джансен. Шампанское досталось и нам. Мадлен подняла свой бокал.

– Ваше здоровье.

– Ваше здоровье.

Мы сделали по глотку. Пузырьки шампанского танцевали у меня на языке и щекотали в носу. На высоте шампанское всегда действует сильнее.

Я бросил взгляд в иллюминатор. Под нами расстилалась Аризонская пустыня. В этот момент мы пролетали над невысоким горным хребтом, где она собралась в коричневые, желто-оранжевые и черные складки. Скалы, песок и тени от слепящего солнечного света. Зелени нигде не было ни пятнышка. Насколько я мог видеть, единственным признаком присутствия человека в этом безжизненном краю была прямая автомагистраль, впрочем, тоже пустая. С высоты тридцати тысяч футов из салона с кондиционированным воздухом казалось, что пустыня скована холодом. Трудно было себе представить невыносимую жару, царившую на уровне песков.

Мадлен обернулась и бросила взгляд туда, где сидела Кэти.

– Кажется, в Финиксе вы были очень заняты, – сказала она.

Я залился краской.

– Да, прошу прощения. Похоже, я был не слишком вежлив, да? Надеюсь, вы простите меня?

– Да, конечно, – засмеялась Мадлен.

Я смутился. Оказывается, моя увлеченность Кэти ни для кого не осталась секретом. Но Мадлен, очевидно, лишь незло посмеивалась.

– Вы уже бывали в Лас-Вегасе? – спросила она.

– Нет, это будет мой первый визит. Мне очень интересно своими глазами взглянуть, что это такое. А вы?

– Раза два-три.

– На отдыхе или как инвестор?

– Нет, я здесь не отдыхала, – объяснила Мадлен. – Мне пришлось несколько раз инспектировать объекты наших инвестиций в городе.

– Эти инвестиции были связаны с бросовыми облигациями? – поинтересовался я.

– Да, большей частью, – ответила Мадлен, – хотя раза два мы участвовали и в обычных инвестициях в казино.

– В самом деле? – удивился я.

– Да. В сущности, «Таити» частично принадлежит и нам.

Наконец-то! Нашелся хоть один человек, который не собирался скрывать, что ему принадлежит.

– Это интересно. И какого вы мнения об этой операции? – спросил я.

Мадлен бросила на меня насмешливый взгляд.

– А какого мнения вы?

Я неловко поежился. Очевидно, эта женщина знала свое дело, и мне вовсе не хотелось прикидываться дурачком. С другой стороны, затея с казино никогда не вызывала у меня энтузиазма, даже задолго до того, как я узнал о темном прошлом Пайпера.

– Я плохо разбираюсь в игорном бизнесе, поэтому могу ошибаться, но, должен признаться, мне эта операция совсем не нравится.

– И почему же? – спросила Мадлен. На ее губах играла легкая улыбка.

– Я не убежден, что игорный бизнес надежно защищен от последствий экономического спада, особенно та его часть, которая связана с семейным отдыхом. Все очень просто – в период депрессии меньше отдыхающих уезжают далеко от дома. А в экономических прогнозах вообще не учтена такая ситуация, когда значительная часть номеров и столиков будет пустовать.

Мадлен с интересом посмотрела на меня.

– Продолжайте, – сказала она.

– И еще сам Ирвин Пайпер. Нет сомнения, он – очень опытный инвестор. Но у меня такое ощущение, что для него «Таити» – это в первую очередь возможность самовозвеличения. Он намерен построить самый эффектный отель в мире и ради достижения этой цели, кажется, способен на финансовые нарушения. – Я вздохнул. – Честно говоря, я просто не доверяю ему.

Мадлен долго сверлила меня серьезным взглядом.

– Думаю, вы правы, – сказала она наконец.

– Тогда почему вы согласились инвестировать проект? – спросил я.

– Согласилась не я, а «Амалгамейтед ветеранс», – ответила она. – Идея принадлежала одному из моих сотрудников, и он отстаивал ее с исключительной настойчивостью. У него было много разумных доводов. «Таити» станет одним из популярнейших казино в мире, а Арт Бакси давно завоевал репутацию доки по привлечению посетителей. Но мне казалось, что вся эта затея дурно пахнет. Я ничего не могла поделать. В результате мой сотрудник настоял на своем, и мы включились в финансирование проекта. В конце концов речь шла всего лишь о тридцати пяти миллионах долларов.