Мне слова Хамилтона не понравились. Я считал, что Пайпер говорил очень убедительно, однако провести Хамилтона ему не удалось. Чтобы не возбудить подозрений, я решил не уговаривать Хамилтона согласиться. С другой стороны, мне позарез нужно было его согласие.

– Что он может сделать? – спросил я. – Соглашение составлено так, что ни в чем не допускает двусмысленного толкования.

Так оно и было. Ни Пайпер, ни кто другой не могли предпринять ничего, не спросив сначала согласия у «Де Джонг энд компани». Хамилтон имел право вето на любые финансовые операции консорциума.

– Не знаю, – признался Хамилтон. – не могу понять, что он задумал. – Он погладил бородку. – В отношении кредитных операций там все в порядке? – спросил он, глядя мне в глаза.

Я выдержал его взгляд.

– Все в полном порядке. Разумеется, ни в одной компании нельзя предугадать все подводные камни, но мне представляется, что при продаже долговых обязательств по двадцать центов за доллар банкротство – наилучший выход. Цена облигаций должна вырасти в любом случае.

Хамилтон, по-прежнему не сводя с меня взгляда, улыбнулся с искренней симпатией.

– Я рад, что в этом деле вы работаете вместе со мной. Приятно иметь сотрудника, которому можно доверять.

Должно быть, на моем лице невольно отразилось удивление, и Хамилтон снова отвернулся к окошку.

– Жаль, что вы не сможете и впредь работать со мной.

Этот короткий спектакль заставил меня на минуту возгордиться. Но лишь на минуту. Про себя я тут же посмеялся над анекдотичностью ситуации: вероятно, Хамилтон действительно думает, что я – единственный человек, которому он может доверять. Скоро я ему покажу, как жестоко он ошибается.

Мы вернулись в офис и разошлись по рабочим местам. Я позвонил Кэшу.

– Признай, Пайпер сыграл просто здорово, да? – сказал он.

– Я тоже так думал, но Хамилтон что-то заподозрил.

– Так он собирается присоединяться к консорциуму?

– Судя по его настроению – нет.

– Мы в чем-то просчитались?

– Сначала все шло хорошо, – сказал я. – Он не смог устоять перед искушением заработать огромные деньги. Но он не доверяет ни Пайперу, ни тебе. Он уверен, что вы что-то затеяли, но не знает, что именно. И я не думаю, что он станет рисковать такими деньгами лишь для того, чтобы получить ответ на этот вопрос.

– Черт! – сказал Кэш. – Послушай, я наверняка смогу его уговорить.

– Ничего не выйдет. К сожалению, Хамилтон относился к тебе настороженно и в лучшие времена. Ты просто дашь ему новую пищу для сомнений и подозрений.

– Ладно. А что если с ним поговорит еще раз Пайпер? Или ты?

– Пайпера он не будет слушать. А если его стану уговаривать я, он решит, что я тронулся.

Мы помолчали, обдумывая ситуацию.

– Как продвигаются дела с «Финикс просперити»? – спросил я.

– Джеку Салмону идея понравилась, – сказал Кэш. – Но он говорит, что ему нужно подумать. То есть проконсультироваться у Хамилтона.

– А что Хамилтон ему скажет в таком настроении, нетрудно себе представить. Позвони, если у тебя появятся свежие мысли, – сказал я и положил трубку.

Я был не в духе. Казалось, все шло идеально, мы были так близки к цели, но теперь наш план грозил рухнуть из-за того, что в последнюю минуту у Хамилтона возникли неопределенные опасения.

Я безуспешно пытался найти выход, когда на телефонном пульте замигала лампочка. Это была Кэти.

– У меня есть идея, – сказала она.

– Какая? – Мое сердце заколотилось быстрей.

– Возможно, Хамилтон не поверит Кэшу, Пайперу или даже тебе, но меня он во всяком случае выслушает.

– Ты хочешь сказать, что ты посоветуешь ему вложить деньги, и он примет все за чистую монету? – засомневался я.

– Нет, он поверит мне, если я посоветую ему не вкладывать деньги.

Кэти подробно изложила мне свой план. Я его одобрил. Кэти позвонила точно в половине четвертого. Я сделал так, что именно в этот момент разговаривал с Хамилтоном в надежде, что он предложит мне послушать разговор. Так оно и случилось. Как только Хамилтон узнал, о чем хочет поговорить с ним Кэти, он жестом показал мне на вторую трубку.

Я услышал как бы нерешительный, сомневающийся голос Кэти.

– Кэш поручил мне спросить, не приняли ли вы решение относительно участия в консорциуме.

Кэти произнесла эту фразу неохотно, с ленцой, словно ей самой было вовсе неинтересно знать ответ.

– Полагаю, наше участие маловероятно, – сказал Хамилтон.

– Гм-м, хорошо, – сказала Кэти. – Я передам Кэшу. Он наверняка расстроится.

– Передайте.

Хамилтон уже собирался положить трубку, когда Кэти вдруг выпалила: