Шрифт:
— Прощай, отец, и до встречи в Бомбее.
— Прощай, — ответил Хэл и почувствовал острую боль, вызванную этим расставанием. «Я бы хотел, чтобы судьба была к нам добрее», — подумал он и ободряюще улыбнулся Гаю, стараясь выразить свою любовь и надежду; но почти сразу ему пришлось все внимание уделить трудной задаче возвращения на «Серафим».
Хотя мачты «Серафима» раскачивались, словно большой маятник, и подъем вверх был трудным и опасным, Том и Дориан наверху, на марсе, оставались в безопасности. Оттуда они смотрели на палубу «Йомена». «Серафим» проходил так близко, что можно было различить выражение лиц пассажиров и экипажа.
— Вон Гай! — Дориан сорвал шапку и помахал брату. — Эй, Гай! Наверху, Гай!
Гай поднял голову и посмотрел наверх. Руки его оставались за спиной, на лице не было улыбки.
— Почему он мне не ответил? — жалобно спросил Дориан. — Я его ничем не обидел.
— Не волнуйся, Дориан. Он ненавидит не тебя, а меня, — спокойно ответил Том, холодным взглядом отвечая на взгляд брата-близнеца.
За Гаем небольшой тесной компанией стояла семья Битти.
Несколько дней назад они вместе с Гаем переселились на «Йомен», собираясь плыть в Бомбей. Каролина стояла в нескольких шагах от остальной семьи, и Том разглядел ее повнимательнее. Она прекрасно смотрелась на фоне окружающих, ветер трепал ее юбки и ленты шляпы, одной рукой девушка придерживала шляпку, волосы на ветру плясали по щекам, глаза блестели, когда она смотрела на второй корабль.
— Каролина! — крикнул Том. — Здесь! Наверху!
В него вселился дьявол, и он кричал, чтобы разозлить близнеца, а не по какой-либо другой причине.
Каролина подняла глаза и увидела его высоко на марсе. Чуть приплясывая от возбуждения, она замахала свободной рукой.
— Том! — Ветер отнес ее голос, но острые глаза Тома прочли это слово по движениям ее губ. — Удачи!
Гай повернулся на ее голос и подошел. Он не коснулся ее, только вызывающе и воинственно посмотрел на брата.
«Серафим» распустил еще паруса, резко накренился и полетел по ветру. Фигуры на палубе «Йомена» уменьшились и вскоре исчезли из вида. Братья смотрели с марса на второй корабль, пока тот не стал точкой на далеком горизонте, почти скрытый темной горой и грядами мрачных темных туч.
— Теперь остались только мы с тобой, — печально сказал Дориан.
Том не ответил. Он не нашел, что сказать.
— Ты не забудешь свою клятву? — настойчиво спросил Дориан. — Ты никогда не оставишь меня?
— Не забуду, — сказал Том.
— Это была самая страшная клятва, — напомнил Дориан. — Крепче любой другой.
— Знаю, — ответил Том и повторил: — Я не забуду.
И потер маленький белый шрам на пальце.
Выйдя из Столового залива, «Серафим» двадцать три дня не видел ни суши, ни солнца. Корабль шел под потоками тропического ливня, такого густого, что казалось, океан занял место небес и падает на палубу. Дождь шел днем и ночью без перерыва. В таких условиях даже навигационные наблюдения Хэла стали отрывочными и бессодержательными, и он полагался только на маршрутную доску и математические расчеты.
— Обычно этот океан спокойный и солнечный, — заметил Аболи, глядя на низко нависшие темные тучи. — Морские дьяволы кувыркаются.
— Да, где-то на востоке большое волнение, — согласился Нед Тайлер. — Ветер вращает нас, как колесо, и все время меняет направление удара.
— Мы встречались с такими ветрами и раньше, — напомнил Большой Дэниел. — Они крутятся около нас, как волчок. Я слышал, на этих широтах и в это время года они не редкость. Но мы не в центре…
Он замолчал при виде гигантской волны, больше прочих: она с тяжким достоинством надвигалась на корабль и была так велика, что «Серафим» казался рядом с ней карликом; гребень волны вздымался выше формарса. Зияющая пропасть между этой волной и следующей была в лигу шириной.
Хэл оставил свое место у подветренного борта и быстро прошел к рулю.
— Поворот на два румба, — спокойно приказал он. — Навстречу волне!
Волна подняла их, и они на долгие мгновения зависли над пропастью.
Люди у руля затаили дыхание, потом одновременно выдохнули, когда «Серафим» вздернул нос.
— Мистер Фишер прав, — кивнул им Хэл. — Эта буря исходит из центра, который от нас отделяют сотни морских миль. Она проносится над всем океаном из конца в конец. Но, хвала Господу, мы не в ее центре. Там сила ветра, вероятно, способна сорвать грот-мачту, даже если на ней ни клочка парусов.