— Хочешь их? — спросила она и сжала полные груди ладонями. — Нет? — Она усмехнулась. Парень, потрясенный, дрожал. Мэри медленно провела руками по своему телу, мимо глубокой ямки пупка. Потом пинком откинула юбку и широко расставила ноги, по-прежнему глядя на Гая. — Ты ведь никогда не видел такой киски, мастер Гай?

Под ее пальцами затрепетали завитки волос. Мэри ласкала себя. Гай издал сдавленный звук, и она торжествующе рассмеялась.

— Поздно, мастер Гай, ты свой случай упустил. Жди теперь!

К этому времени Том спустил штаны до лодыжек. Мэри взялась за его плечи, подтянулась и обхватила за шею, а ногами обвила талию.

На Мэри были дешевые стеклянные бусы, которые застряли между их телами. Нитка лопнула, и блестящие бусины каскадом стекли с их тел и рассыпались по полу. Они, казалось, этого не заметили.

Гай со странной смесью ужаса и зачарованности наблюдал, как его брат прижал девушку к саркофагу деда и с рявканьем стал пронзать ее своим стилетом, а Мэри прижималась к нему. Она начала издавать легкие мяукающие звуки; они постепенно становились все выше и выше, пока девушка не завизжала, как щенок.

Гай хотел отвести взгляд, но не мог. Он завороженно смотрел, как его брат откинул голову, широко разинул рот и издал ужасный, болезненный крик. «Она убьет его! — подумал Гай. И потом: — Что я скажу отцу?» Лицо Тома побагровело и заблестело от пота.

— Том! Ты в порядке? — Слова вылетели у Гая сами собой.

Том повернул голову и криво улыбнулся.

— Лучше не бывает. — Он отпустил Мэри, позволив ей встать на ноги, и отступил. Девушка по-прежнему стояла, прислонившись к гробу.

— Теперь твоя очередь, — отдуваясь, произнес Том. — Возьми с нее на свои шесть пенсов, парень.

Мэри тоже задыхалась, но все же рассмеялась.

— Дай мне минутку перевести дух, и я повезу тебя галопом, который ты много лет не забудешь, мастер Гай.

В этот миг через отверстие в крыше донесся резкий двойной свист; Гай в тревоге, но и с облегчением вздрогнул. Невозможно было не обратить внимание на неожиданный сигнал тревоги.

— Бежим! — воскликнул он. — Это Дорри на крыше. Кто-то идет.

Том запрыгал на одной ноге, потом на другой, надевая штаны и завязывая шнурки.

— Беги, Мэри! — крикнул он девушке. Та на четвереньках собирала упавшие бусы.

— Оставь их! — крикнул Том, но Мэри не обращала внимания на его слова. Ее голые ягодицы покраснели в том месте, где соприкасались с краем гроба, и Том едва не разобрал на белой коже отпечаток надписи; его охватило нестерпимое желание рассмеяться.

Но он подавил это желание и схватил Гая за плечо.

— Пойдем! Это может быть отец!

От этой мысли у братьев на пятках словно выросли крылья, и парни торопливо, перегоняя друг друга, взлетели по лестнице.

Подбежав к дверям ризницы, они наткнулись на ждущего их Дориана; он прижимался к плющу, увившему стену.

— Кто там, Дорри? — выдохнул Том.

— Черный Билли! — ответил Дориан. — Он только что взял на конюшне Султана и поехал вверх по холму. Будет здесь через минуту.

Том изрыгнул самую кощунственное богохульство, какому научился у Большого Дэниела Фишера, отцовского боцмана.

— Он не должен застать нас здесь.

Они втроем побежали к каменной стене. Том подсадил Дориана, потом они с Гаем перелезли и стянули младшего брата в траву.

— Эй, вы, потише! — Том давился от смеха и возбуждения.

— Что случилось? — спросил Дориан. — Я видел, как вошла Мэри. Что вы с ней делали, Гай?

— Тебе не понять. — Гай старался увильнуть от ответа.

— А я знаю что, — возмущенно сказал Дориан. — Я видел, как это делают бараны, и собаки, и петухи, и бык Геркулес, вот так. — Он встал на четвереньки и картинно изобразил движения бедрами, высунув язык и закатив глаза. — Ты это делал с Мэри, Гай?

— Прекрати, Дориан Кортни! Слышишь?

Но Том радостно захохотал и прижал лицо Дориана к траве.

— Ах ты, грязная мартышка! Ставлю гинею, что ты в этом лучше Гая, есть у тебя там волосы или нет.

— Ты мне позволишь в следующий раз, Том? — спросил Дориан приглушенным голосом — его лицо все еще было прижато к траве.

— Позволю, когда у тебя подрастет то, чем это делают, — заявил Том и позволил брату сесть, и тут все услышали, что кто-то поднимается по холму.