— Бен-Абрам! — Дориан вцепился в старого врача. — Я думал, что никогда больше не увижу тебя. Я думал, ты на острове с аль-Ауфом.

Старик мягко высвободился из его объятий и пригладил взлохмаченную бороду. Не следовало показывать окружающим силу их с мальчиком взаимных чувств.

— Дай-ка я погляжу на тебя.

Он отстранил Дориана на длину вытянутой руки и стал разглядывать. Выражение его лица изменилось.

— Ты бледен. Что с тобой случилось, дитя мое?

Он обернулся и посмотрел на Куша, который беспокойно переминался на террасе.

— Тебе было поручено заботиться о мальчике. Что ты с ним сделал, евнух?

За пределами зенана Куш был всего лишь рабом, к тому же оскопленным. Бен-Абрам не пытался скрыть свое презрение.

— Призываю в свидетели Аллаха и всех его святых. — Голос Куша дрожал, по подбородку тек пот. — Я заботился о мальчике. Его хорошо кормили и баловали, как подлинного сына нашего господина.

Бен-Абрам взглянул на Дориана, зная, что получит правдивый ответ.

— С первого дня он запер меня в грязной каморке. Кормил отбросами и не разрешал разговаривать ни с кем, кроме моей няньки.

Бен-Абрам холодно взглянул на Куша, и евнух упал на колени.

— Таковы были приказы принца, почтенный. Принц приказал не дать ребенку сбежать.

— Принц заплатил за этого мальчика лакх рупий. И официально объявил его своим приемным сыном, — ответил Бен-Абрам с угрозой в голосе. — Когда его высочество вернется из Маската, я лично расскажу ему, как ты заботился о его сыне.

— Я только выполнял свой долг, милостивый господин, — взвыл Куш.

— Я знаю, как ты выполняешь долг по отношению к детям и женщинам, порученным тебе, евнух.

Бен-Абрам многозначительно помолчал.

— Иногда мой долг — наказывать тех, кто не повинуется приказам принца.

— Я припоминаю девушку по имени Фатима, — задумчиво сказал Бен-Абрам.

— Она была гулящая девка, — оправдывался Куш.

— Ей было шестнадцать, и она была влюблена, — возразил Бен-Абрам.

— К ней через стену зенана перебиралось похотливое животное.

— Молодой военачальник из гвардии принца, — поправил Бен-Абрам.

— Это был мой долг, господин. Я не хотел убивать ее. Мне только нужно было преподать урок остальным.

Бен-Абрам поднял руку, отвергая дальнейшие оправдания и возражения.

— Выслушай меня, евнух, и поверь всему, что я тебе скажу. Если с мальчиком что-нибудь случится… нет, если ты вздумаешь обращаться с ним без величайшей заботы, я сам позабочусь, чтобы ты кричал громче маленькой Фатимы.

Аль-Аллама внимательно слушал этот разговор. Теперь он заговорил.

— Я подтверждаю все приказы Бен-Абрама. Ребенку и его няньке подлежит отвести приличную квартиру, их следует хорошо кормить. Ты не должен запирать его или налагать ненужные ограничения. Он должен обладать такой же свободой, как все остальные сыновья принца. Он каждый день будет приходить ко мне для обучения, и я буду подробно расспрашивать его о том, как с ним обращаются. А теперь уйди с глаз моих. — Он взмахом руки отослал Куша. — Жди мальчика внизу. Отведешь его, когда он освободится.

Уходя, Куш бросил на Дориана полный злобы взгляд.

Бен-Абрам повернулся к Дориану.

— Я должен многое рассказать тебе. Ты слышал о бое на острове после твоего отъезда?

— Нет! Нет! Я об этом ничего не знаю. Расскажи, отец. Расскажи все.

— Не все новости хорошие, — предупредил Бен-Абрам и негромко заговорил. Дориан внимательно слушал. Когда Бен-Абрам рассказывал о нападении на крепость Флор-де-ла-Мар и о том, как его брат собственными руками убил аль-Ауфа, Дориан возбужденно и гордо вскрикивал.

— Аль-Ауф — зверь. Я так горжусь Томом. Хотел бы я быть там и видеть все это.

Но он заплакал, услышав о ранении отца и о том, что отец потерял обе ноги.

— Он умер, отец? Пожалуйста, скажи, что он жив.

— По правде говоря, малыш, я и сам не знаю. Он был жив, когда твой брат позволил мне покинуть остров. Думаю, твой брат собирался отвезти его в Англию.

— В Англию? — Дориан был в смятении. — Это ужасно далеко. Он может не вернуться. Том бросил меня?