Потом Том поговорил с каждым по очереди, заставив повторить приказ, чтобы в темноте не приключилось никакой путаницы. Вместе с Люком и его тремя матросами всего их будет пятнадцать человек; все опытные моряки с «Серафима», те, кого успели созвать Уил и Аболи. Более чем достаточно для такого дела.

— Ветер восточный, и Люк считает, что к полуночи он усилится. Я не заметил, чтобы они накладывали на якорную цепь сальник, поэтому мы сможем быстро уйти, потянув за фал.

Том посмотрел на Неда Тайлера; его суровое лицо озарял желтый свет фонаря.

— Мистер Тайлер, вы сразу встанете за руль, в схватку ввязываться не будете. Люк на «Вороне» поведет нас, он поставит на корме затененный фонарь.

Когда все поняли, чего хочет от них Том, он проверил их оружие и убедился, что у каждого есть дубина и нож. Том единственный будет вооружен длинным клинком. Он прикрепил к поясу Нептунову шпагу.

К исходу первой вахты Люк повел «Ворон» ближе к берегу. Ветер дул с суши, отчетливо донося береговые звуки; когда церковный колокол в городе прозвонил полночь, можно было сосчитать удары. По приказу Тома задремавших разбудили; впрочем, почти все моряки были начеку и не спали.

В гавань пришлось заходить против ветра, но Том готов был заплатить такую цену за возможность потом быстрее выйти. Вскоре они оказались среди французских военных кораблей и прошли мимо трехпалубника так близко, что слышали, как на палубе сонно переговаривается якорная вахта. Никто их не окликнул, и Люк привел «Ворон» к каменному причалу, у которого они в последний раз видели шлюп. Том скорчился на носу, чтобы быстрее разглядеть французский корабль. Оставалась возможность, что корабль ушел или переместился вдоль причала, но Том полагал, что большая часть экипажа еще пьет эль в тавернах и капитан подождет с разгрузкой до утра.

«Ворон» медленно приближался к темной пристани, проходя между двумя стоящими на якоре кораблями. Том напрягал зрение, прикрывая глаза руками, чтобы не мешал отраженный в воде свет окон на берегу. Теперь он слышал пение и смех из пивных, однако на кораблях царила тишина, хотя на мачтах горели фонари.

«Он ушел». Том пал духом: «Ворон» подошел к причалу на половину пистолетного выстрела, а корабля по-прежнему не видно. Том проклинал себя за то, что не подобрал ради предосторожности вторую, запасную, цель. Он уже собирался скомандовать Люку отход, но вдруг его сердце дрогнуло и заколотилось о ребра. Он видел на фоне тусклого свечения городских фонарей только мачту корабля и понял, что в отлив корпус шлюпа совсем не виден из-за причала.

— Он все еще здесь, ждет нас!

Том оглянулся, желая убедиться, что его люди готовы. Они тоже сидели, пригнувшись, под планширем. С зачерненными лицами они походили на неаккуратно сложенный на палубе груз. Только Люк стоял у руля распрямившись. Но вот он резко повернул стопор, его помощник, не дожидаясь приказа, потянул за фал, и грот с мягким шуршанием упал. «Ворон» замедлил ход, но продолжал двигаться вперед, пока не коснулся борта французского корабля. Палуба шлюпа была на шесть футов выше палубы «Ворона», и Том приготовился подняться на нее.

При столкновении двух корпусов сонный голос воскликнул по-французски:

— Nom de Dieu! [14]

— У меня весточка для Марселя! — на том же языке крикнул Дюк.

— Здесь нет никакого Марселя! — раздраженно ответил француз. — Твоя навозная лодка ободрала мне краску с борта.

— Я принес пятьдесят франков, которые задолжал ему Жак, — не унимался Люк. — Пошлю с ними матроса.

Упоминание о такой крупной сумме оборвало дальнейшие протесты, и голос француза стал хитрым и любезным:

— Ну, давай их сюда. Увижу Марселя, отдам.

Том развернул плечи и легко взлетел на палубу шлюпа. Француз стоял у борта, перегнувшись, на голове у него была вязаная шапка, во рту глиняная трубка. Он выпрямился и вынул трубку.

— Давай сюда.

Подходя с протянутой рукой, Том увидел, что у француза великолепные подергивающиеся усы.

— Сей момент, — сказал он и оглушил француза рассчитанным ударом дубинки по левому уху. Тот молча повалился на палубу.

В следующую секунду над бортом показался Аболи и неслышно, как пантера, приземлился на босые ноги. Том видел, что один из люков на носу открыт, и оттуда пробивается слабый свет лампы. Он спустился по трапу, Аболи — за ним. На крюке висел фонарь; в его свете в дальнем углу каюты Том увидел три гамака. Он понял, что неверно определил число французских моряков. Когда он пересекал каюту, в ближнем гамаке сел человек и спросил:

— Кто здесь?

Вместо ответа Том ударил. Человек упал, а лежавший в соседнем гамаке тревожно вкрикнул. Аболи перевернул гамак и уронил моряка на палубу. Прежде чем тот сумел крикнуть снова, Том огрел его дубиной, и он затих. С третьего гамака соскочил еще один француз и попытался убежать к трапу, но Том схватил его за босую ногу и потащил обратно. Аболи огромным кулаком ударил француза в висок, и моряк упал.