Их тщательно осмотрели, укрепили все слабые места, потом водрузили обратно. Затем внимательно осмотрели все тросы и канаты и большую часть заменили новыми манильскими, лучшего качества, из запасов «Серафима». Старые черные паруса были в дырах; заплаты очень грубо ставили люди аль-Ауфа.

— Заменим все паруса, — решил Том и послал Неда Тайлера обыскать трюмы «Серафима». Мастера рядами сидели на палубе, готовя новые паруса; то, что нашлось в запасах «Серафима», пришлось подгонять под мачты и реи «Минотавра».

Нижние палубы «Минотавра» были в таком же беспорядке, как и оснастка. На корабле расплодилось множество паразитов и крыс, и от него несло, как от кучи дерьма. Нед составил страшное варево из пороха, серы и купороса, горшки с этой смесью разместили на нижних палубах и подожгли. Когда из горшков повалил ядовитый дым, все бросились на свежий воздух. Затем плотно закрыли все порты и люки и позволили дыму проникнуть во все щели и углы корпуса.

Через несколько минут корабль начали покидать крысы. Они протискивались через клюзы и щели в орудийных портах, и некоторые были величиной с кролика. Они лихорадочно поплыли к берегу, а матросы забавлялись, стреляя по ним из пистолетов и мушкетов и делая ставки.

Когда с корпусом и снастями разобрались, Том занялся покраской корпуса. Краска поблекла и отваливалась слоями. К бортам привесили люльки, и команды матросов отдраили корпус песком, затем до самой ватерлинии покрыли краской в три слоя. В приступе художественного рвения Том приказал все орудийные порты выкрасить в цвет голубого неба и заново позолотить фигуру на носу и резные украшения на корме. Через шесть недель непрерывной работы «Минотавр» выглядел так, словно только что сошел со стапелей верфи.

Стали видны прекрасные линии и изгибы борта корабля.

Глядя на «Минотавр» через иллюминатор своей кормовой каюты, Хэл Кортни одобрительно улыбался.

— Клянусь Иисусом, он прекрасен, как невеста в день свадьбы. Отличная работа, мой мальчик. Ты увеличил стоимость корабля на пять тысяч фунтов.

Слова отца придали Тому храбрости, и он высказал свою просьбу. Хэл спокойно выслушал: передать «Минотавр» в независимое командование Тому. Потом покачал головой.

— Одного сына я потерял, — негромко сказал он. — И не готов потерять второго, Том.

— Но, отец, я дал Дорри священную клятву.

Тень страшной боли, более мучительной, чем та, что он испытал на решетке, когда ему отрезали ноги, промелькнула в глазах Хэла.

— Знаю, Том, знаю, — прошептал он. — Но «Минотавр» не мой, и я не могу отдать его тебе. Он принадлежит Компании. Это не остановило бы меня, если бы я считал, что это поможет твоему брату. Но я не могу отдать тебе корабль и отправить навстречу страшной опасности без полного экипажа.

Том раскрыл рот, собираясь заспорить, но Хэл приподнялся на смятой постели и положил руку на руку сына.

— Послушай меня, парень. — Голос его звучал хрипло, бледная костлявая рука на руке Тома была легкой, как птичье крыло. — Я не могу отправить тебя одного. Этот аль-Малик обладает большой властью. В его распоряжении армии и сотни кораблей. В одиночку ты его не одолеешь.

— Отец… — перебил его Том, но Хэл остановил его.

— Послушай меня, Том. Мы должны вместе закончить это плавание. Я в долгу перед кораблем и людьми, которые поверили в меня. Когда мы выполним этот долг, я обеспечу твое вступление в орден. Ты станешь рыцарем-храмовником ордена Святого Георгия и Священного Грааля, со всеми преимуществами, которые это тебе даст. Ты сможешь призвать на помощь своих братьев-рыцарей, таких как лорд Чайлдс и лорд Хайд.

— Но на это уйдет целый год! — воскликнул Том; сама мысль об этом причинила ему физическую боль.

— Нет, на это может уйти два или три года. Однако мы ничего не достигнем, если без подготовки выступим против могучего властителя в чужой стране, где у нас нет ни союзников, ни влияния.

— Годы! — повторил Том. — А что за это время произойдет с Дорри?

— К тому времени я оправлюсь от ран. — Хэл взглянул на свои укороченные ноги. — Мы поплывем на поиски Дорри вместе, у нас будет флот сильных кораблей, с отличными командами бойцов. Поверь мне, Том, это лучший шанс Дориана — и наш.

Том в ужасе смотрел на отца. После ранения Хэл Кортни превратился в хрупкого старика с серебряной бородой и искалеченным телом. Неужели он действительно верит, что сможет командовать эскадрой в новом бою? Безнадежная мечта. Том почувствовал, как на глазах выступают слезы, но отогнал их.

— Поверь, Том, — говорил Хэл. — Я даю тебе слово. А ты мне?

— Хорошо, отец. — Ему пришлось собрать все мужество, но он не смог отказать отцу. — Даю тебе слово.

— Спасибо, Том.