Он, кивнув, вышел из кабинета и медленно побрел по коридору, мечтая, чтоб Зоя устала его ждать и ушла домой. Ему нужно было подумать, взвесить все вышесказанное в кабинете ректора и принять решение. И какое бы решение он не принял, Зое оно ничего хорошего не принесет. И сейчас он не готов был пересказывать ей детали разговора. Он чувствовал, что если еще и она начнет обсуждать несправедливость и нелепость сделанного ему только что предложения, он просто сорвется и натворит что-нибудь… что-нибудь натворит точно.

Однако девушка ждала его на крыльце вместе с Дмитрием. Они болтали о чем-то, и Зоя улыбалась его другу. Наверное, Димка опять юморит. Слава посмотрел на них и понял, что не готов вот так сразу вывалить Зое правду. Не может он сейчас. Не готов еще, не решил еще сам.

— Слава! — Она заметила его и поспешила навстречу. — Ты чего так долго?

— Ничего. Все нормально.

— Правда? — Девушка внимательно смотрела на него. Слава натянул на лицо беспечную улыбку.

— Конечно. Идем.

Он обнял ее за плечо и увлек в сторону автобусной остановки.

— Дим, — он махнул другу рукой, — вечером увидимся, ладно?

Всю дорогу до дома Зои Слава молчал. Когда она у подъезда потянулась к его губам, он поцеловал ее и, промямлив что-то о срочных делах с Димкой, простился до завтра.

— Опять секреты? — Девушка сердито посмотрела на него.

— Я буду с Димой, — устало ответил ей он, — можешь звонить и проверять нам обоим. Как только приду домой отзвонюсь с маминого телефона. Зоя, хватит уже. Я так устал…

— Ладно, прости. — Зоя приникла к нему. — Давай просто все забудем и будем жить дальше, словно ничего не произошло, да? Ай! Задушишь!

Слава при последних словах девушки так крепко обнял ее, что она вскрикнула от боли.

— Прости. — Он еще раз поцеловал ее и ушел.

Возможно, он слишком торопился остаться один, но необходимо было в тишине подумать и найти какой-то выход из ситуации.

Слава огляделся и увидел, что ноги завели его на какую-то тихую аллею. Он присел на лавочку и закурил.

Итак, впереди у него незавидные перспективы — или брак с Лаврентьевой, или армия. До конца учебы два года и армия два года. Что делать? Искать третий вариант бесполезно — нет у парня ни денег, ни связей, чтоб самостоятельно решить эту проблему. И обратиться не к кому, пожаловаться на то, что ректор, пользуясь своим положением, принуждает его жениться на своей дочери. Бред какой-то, если честно! Бред натуральный! Расскажи кому — не поверят.

Слава смял сигарету пальцами, выбросил в урну, потер ладонями лицо.

Если Валерий Сергеевич захочет, его отчислят на раз. И не помогут тут ни его обаяние в общении с преподавателями, ни кое-какие знания, ни общественная деятельность, ни достижения команды на городских соревнованиях. От армии прятаться? Нет уж! Проще два года отслужить.

Мысли Вячеслава повернули в этом направлении. Итак, он пойдет в армию, через два года вернется. И что? Сможет он еще раз поступить в институт? Три года назад он поступил на платное отделение — его мать полжизни копила эти деньги, чтоб он мог учиться, чтоб смог потом выбиться в люди. Имеет ли он право перечеркнуть сейчас все мамины старания? То, что она больше всего на свете боится армии. А если его отправят в «горячую точку», что с ней будет? А с Зоей?

Слава достал еще одну сигарету, прикурил, затянулся.

Его мама совершила подвиг, когда решилась родить его одна, без отца. Тот человек, бросил ее, узнав о том, что девушка беременна. Вернее, сначала он поставил ей ультиматум — или она делает аборт или он от нее уходит. А ей тогда было всего двадцать три года, она только-только закончила учебу. Родители ее приняли, но всегда потом попрекали тем, что она им «в подоле принесла». Мама не смогла работать по специальности, да еще и страна начала разваливаться, в общем, не сладко ей тогда пришлось.

Слава прекрасно понимал, что в нем все ее надежды. Что он — единственное ради чего она не сломалась тогда. Ради него она себя всегда ущемляла, обделяла, лишь бы у сына было все — игрушки, вещи не хуже чем у товарищей, обучение в техническом вузе, наконец. И как он ей сейчас скажет, что его отчисляют из-за глупости? Что до армии, которой мама так боится, рукой подать?

А что с ней будет эти два года? Мама и так постарела раньше времени. Ей не было и сорока пяти, а она чувствовала себя гораздо старше. Да и, как бы Слава не гнал от себя подобные мысли, выглядела тоже.