— Ты думаешь, что любовь и брак идут рука об руку? Ты знаешь, что такие вещи недопустимы для наследника барона. Я должен выгодно жениться ради блага своей семьи. И, в конце концов, ты должна понять, что Иоланда очень молода. Она не волнует меня так, как…

Грэй остановился и позволил своему пристальному взгляду окинуть достоинства Джулианы. Глаза стального цвета с искорками падающих звёзд, розовые губы, небольшой решительный носик. Самую изящную шею, которую он когда-либо видел, ложбинку, разделяющую груди, о которых он мечтал. Его кровь снова начала закипать. Медленно текли минуты, пока он обдумывал новые и неожиданные мысли.

Джулиана появилась из ниоткуда и смутила его покой. После стольких лет рабства он редко терял сон из-за чувственных желаний, пока не встретил её. Только через несколько дней, проведённых возле неё, он оставил попытки изгнать Джулиану из своих ночных грёз.

Чем дольше он знал её, тем сильнее мучился. Когда он ел, он думал о Джулиане. Когда скакал на лошади, он думал о Джулиане. Когда бился на турнире, он думал о Джулиане. Хуже всего, что и когда он ухаживал за Иоландой, он тоже думал о Джулиане. Одна была простой овсянкой, в то время как другая — чистейшим перцем и корицей.

Внезапно он понял, что не хочет тратить жизнь, вкушая простую овсянку. Он — круглый дурак, если думает, что вынесет подобное. Его чувства полны лишь одной Джулианой, и теперь он знал, что так будет всегда. Даже сейчас он желал её.

— Ты знаешь, — сказал он тягуче и ласково. — Несмотря на богатство, Иоланда весьма заурядна. В то время как ты, радость моя, необычна. Интересно, на вкус ты столь же остра, как и на язык?

Она снова начала бороться с ним. — Грязный развратник! Именно поэтому ты и должен оставить бедную Иоланду в покое. Почему она должна терпеть мужа, считающего её заурядной?

— Да, действительно, зачем мне обременять себя столь заурядной женой, когда у меня могла бы быть ты?

Она прекратила бороться и уставилась на него с открытым от удивления ртом. — Что?

— Да, — сказал он скорее себе, чем ей. — Видимо, ты проникла в мою кровь и заразила её, а почему бы и нет? — Рассуждая, он ожидающе смотрел на неё. — В конце концов, радость моя, страсть и власть часто переплетаются друг с другом. Не так ли?

В доказательство своих слов он прижался к ней бёдрами. Она недоумённо смотрела на него, и он видел, что смысл его слов не до конца дошел до неё. Но он также заметил трепетание пульса на её шее и то, как румянец медленно заливает её лицо. Грэй посмотрел на приоткрытые губы и прижался к ним своими. Джулиана попыталась сомкнуть рот, но его язык уже проскользнул внутрь. Она замерла, как испуганная лань. Грэй дразнил её своим языком, затем проложил дорожку поцелуев к уху.

— Радость моя, — шептал он. — Ты славишься своей заботой о других. Ты страдаешь, когда страдают другие. Сделай одолжение — не заставляй же страдать меня.

Внезапно она, казалось, растворилась в нём. Сопротивление оставило её тело, и он ослабил хватку. Руки Джулианы поднялись к его шее. Он глубоко погрузился в её рот, затем провёл носом от щеки до горла.

Его руки скользнули под платье, поглаживая грудь. Верхняя туника мешала. Его губы и мужское достоинство трепетали в едином ритме с пульсом на её горле, которое он осыпал поцелуями. Когда же её бедра прильнули к нему, он потерял всякий контроль над собой, разорвав на ней верхнее платье. Ладонь накрыла грудь, и он снова припал к её рту. Грэй уже собирался сорвать с неё нижнюю тунику, когда услышал позади какой-то стук.

Подняв голову, он обернулся и увидел Хьюго Уэллса, впившегося в него взглядом, словно медведь, посаженный на цепь. Позади него, держа бадью, стояли четверо мальчишек. Джулиана вскрикнула, затем быстро обошла Грэя, заслоняя его от отца. Грэй возвёл глаза к потолку.

— Что за проклятый, полный сплошных неудач день!

Он ждал воплей, криков, грома и молний. Однако Хьюго повёл себя совершенно иначе. Он упёр руки в бока, молча изучая их, а затем начал постукивать ногой.

— Ээ, отец, — сказала Джулиана. — Ничего не было.

Хьюго вытолкал мальчишек в коридор и захлопнул дверь. Повернувшись к ним, он спросил:

— Что вы выбираете, де Валенс — брак или смерть?

Грэй откинул голову и рассмеялся так, что Джулиана повернулась, с удивлением уставившись на него. Хмурый взгляд становился всё сердитее и сердитее, а Грэй всё смеялся и смеялся, и, казалось, никак не мог остановиться.

— Ну конечно, брак, милорд.

— Брак! — Она отшатнулась, но, вспомнив про его обнажённое тело, вернулась на место. — Гром Господень, я не сдамся на милость распутного злодея с дурным прошлым и… и…

— Дочь, ты выйдешь замуж за этого мужчину. Это мое последнее слово.

— Он — волокита! И на турнире он не попросил моего…

— Джулиана, минуту назад я тебе нравился. — Ему следовало объясниться с ней, но девушка была слишком взвинчена; когда они с Хьюго спорили, между ними вспыхивали искры, так что спокойный разговор представлялся невозможным. Она сердито смотрела на него через плечо. Чёрные волосы отражали тёмно-лиловый шёлк её одежд, контрастируя с серебристым блеском глаз.