Ну да ладно, приказы не обсуждают, думать то можно всякое, а спасать "акул пера" придется. Тем более, что никто и не сомневался в том, где их искать. Захватил журналистов кто? Аслан! Борец за свободу, как его называют эти самые американские журналисты! Где его запасная база, мы уже знали: случайно наткнулись, во время поиска. Я там вместе с Тунгусом ползал, слушал: кто да что. Так и выяснили, кто Хозяин. Ждали только подходящего случая, и вот он, миг возмездия. Теперь никто на западе, не будет визжать о попрании прав человека беззаконными федералами! Ух, еще бы и Аслан там оказался!

Вылетели на вертушке, высадились километров за десять до цели, и экономной спецназовской рысью, двинули вперед. Что такое десять километров для спецназа - так, размяться. Бегом, шагом, бегом и мы на месте. А если по горам, по долам, то еще и сдохнуть, воскреснуть, потом еще разок помереть. И сначала, и так несколько раз. Эх, где родные сорок километров, да в полной выкладке, как в первой учебке? Зато вверх-вниз не надо.

Когда до объекта оставалось не более километра, остановились и стали ждать ушедшую вперед разведку. Уже стало смеркаться и тут, наконец, вернулась неразлучная парочка - Саня и Ваня. Если помните, эти парни ненавидят друг друга. И вот теперь - эти два ухаря, пожалуй, лучшая боевая пара. Ведь ни один из них не мог допустить, что бы другой оказался круче. И наш командир, умнейший мужик, всегда ставил их вместе - трепаться не будут, все внимание к делу.

– Товарищ старший лейтенант, там они!

– Кто они? Аслан? Или журналисты?

– Все, все там!
– Санек радостно кивал.

– Точно? Почем знаешь?

– Точняк, - Ваня покрутил шеей, так что послышался треск.
– Этот ханурик в упор подползал, говорит, бабу вели со связанными руками.

– Ну, мало ли баб...
– Рогожин разводит руками.

Сашка замотал головой:

– Точно говорю, она там чего-то по-английски пыталась этим втолковать.

– И что?

– Так боевик то нынче не грамотный пошел - языков не разумеет. Прям как Ванька, - Саня радостно улыбался.
– Толкнули прикладом и все.

– Хм... Уверен, что по-английски?

– Да! Я не Егор, свободно болякать не могу, но мал-мала шарю. Точно по-английски.

Я заинтересовался:

– Что-то разобрал? Слова какие-то?

Саня степенно так кивнул и, изобразив на лице серьезность, добавил:

– Ну, а как же... Фак ю!

– Тьфу на тебя, балаболка, - Рогожин махнул рукой.
– Тебя о деле спрашивают...

– Да я о деле и говорю. Ну, кто еще будет так несерьезно ругаться? Наши-то бабы, как загнут - залюбуешься... И главное: Аслан там, его-то я своими глазами видел, бабу к нему подвели...

– Командир, - прапор пригладил свои шикарные усы, - да какая нам разница, там американцы или нет!? Аслан столько крови нашим выпил, что грех возможностью не воспользоваться...

Рогожин задумался. Затаив дыхание, ждем его решения - порешить Аслана мечтали все. Когда еще такая возможность будет? Его понять можно, приказ-то спасти журналистов. Ввяжемся в бой, а их там нет... Как оно повернуться-то может, хрен его знает...

– Надо сделать так, чтоб ни одна сука на связь выйти не смогла, а у них спутниковые телефоны - да не у одного?

Все вздохнули с облегчением. Решение принято, вопрос в реализации.

– Дык. Тихонечко. Ночью. Ножичками...

– Окстись, Степаныч, кто резать то будет? Пацаны зеленые, сам знаешь, спящих резать - это...

– М-да, - прапорщик покивал головой, - не просто это... Если только Саня, он до ножа дюже жадный.

– А чего Саня?! У меня вот рука не дрогнет, - ну это понятно Ванька.

– Молчи, сопля, рука у него не дрогнет. Видал я таких.

– Товарищ старший лейтенант, товарищ старший прапорщик, - я решил вставить свои пять копеек.

– О как... Ну скажи умное чего-нить...
– прапор усмехнулся в усы.

– Давай Милославский, - разрешил Рогожин, усаживаясь поудобнее возле дерева.
– Удиви.

– Да удивлять то нечем. Понятно, что мы еще зеленые. Но я вот как вспомню, как эти суки наших пацанов резали, так руки чешутся. Мы не подведем! Правда, парни!?

Мужики одобрительно загудели. В общем, начальство сдалось, решено было брать в ножи.

Операцию проводили под утро, на самый сладкий сон. Часовых сняли, в яму, где держали заложников, заглядывать не стали. Вдруг не спят, шумнут не нароком. Разделились и вперед. Не буду рассказывать, как и что... Но в живых остались только заложники. Тридцать два боевика и, самое приятное, Аслан. Хотя Аслан умер не сразу. Штаб то брали в последнюю очередь. И взяли его живым: очень товарищ прапорщик просили...