Ладно, что голову ломать, надо добраться до Европы, а там решать, какой паспорт использовать и какой страны. Да и не мог я уйти сам, по еще одной причине. Надо было на будущее остаться в хороших отношениях с МИ-6, а так получается, я им все-таки обязан жизнью, своим спасением. Нельзя было уходить без их участия. Надо смотреть в будущее, хотя в моем положении это выглядело наивно.

Я снова задремал, и проснулся, когда машина стала делать остановки чаще, а я услышал шум множества машин. Значит, приехали в пункт назначения и едем по улицам, а машина останавливается на перекрестках. В темноте светящиеся стрелки часов показывали, что по времени пора уже приехать. Скоро я понял по звуку, что машина въехала во двор, а потом начала движение назад.

Двери фургона открылись.

— Иди, оформляй документы, — услышал я, как кто-то обращается к водителю, — а то время терять еще, у нас скоро другая подойдет под разгрузку.

— Ладно, я хочу вернуться еще сегодня. Обратно поеду пустой.

Как только водитель ушел, я увидел, как ряды коробок, что загораживали меня, уменьшаются. Когда меня освободили из заключения, я увидел мужчину, который стоял ко мне спиной. Он, молча, махнул мне рукой, давая понять, чтобы вылезал и показал на металлический желоб, по которому спускали коробки в подвал. Я понял его и, выскочив из кузова, по желобу съехал вниз. В подвале никого не было и я, поднявшись на ноги, спрятался за штабелями коробок, в ожидании, что за мной придут. Наверху раздались голоса.

— Все, эту половину товара вези в другой магазин.

— Да ты что?

— Вези, вези. Видишь у тебя и в документах отметка, что не вся партия наша. Да здесь рядом, через полчаса поедешь домой.

Водитель, ворча, пошел и машина уехала. Люк желоба закрылся, и я остался в полной темноте. Минут через пять зажглась лампочка под потолком и в подвал начали спускаться.

— Я сейчас уйду, а ты выходи. Свет выключать не буду, — услышал я, — за тобой приедут вечером. Жди. Туалет вон там, в углу, а на столе вода и поесть, — и мой незнакомец ушел.

На столе стоял чайник, стакан и сухое печенье. Иначе и быть не могло, кому понесут горячую пищу в подвал. Что было наверху, я не знал, то ли магазин, то ли контора. Я коротал время в подвале часов до восьми. Крышка люка желоба открылась и вниз была сброшена веревка, я уцепился за нее и меня вытащили наверх. Около люка стоял крытый пикап, с открытой дверцей кузова, куда я и нырнул, не ожидая приглашения. Дверь закрылась, и пикап выехал с территории.

Машина петляла по улицам. Я смотрел через окошко отделявшее кузов от кабины водителя на улицы, мелькавшие мимо. Машина остановилась на обочине, окошко открылось, я услышал.

— Говорите по-английски?

— Да.

— Я вас отвезу на причал угольного склада. Там своих людей нет, поэтому погрузить вас из ковша с углем не получится, да и переломать кости можно при падении. Вас ищут, и ищут около наших зданий и судов. Наряды усилены, поэтому просто так пройти на судно не удастся. Решили использовать старую, но работающую схему. Я максимально близко подъеду к судну и высажу вас. Спрячетесь среди гор угля, а когда станет темнеть, начнут возвращаться из увольнения матросы. Около судна они затеют драку, отвлекая китайцев. Вас никто не знает в лицо, это и не важно, но знают, что надо помочь. Потом на судне разберетесь. Ваша задача пробежать на судно, там ждут. Есть вероятность и не маленькая, что вас заметят, но важно пройти. Там спрячут. Сможете?

— Попытаюсь, — ответил я невидимому собеседнику, а про себя отметил скрытую подготовку моего бегства, так как почти никто не видел моего лица.

— Надо не попытаться, а сделать. От этого зависит ваша жизнь.

— Тогда сумею.

— Это другой разговор. Кстати, не знаю, кто вы, но если бы мы встретились в Англии, я принял бы вас по разговору за своего.

— Так я и есть свой, — заверил я его.

— Тем более, нечего здесь гнить в тюрьме. Если из-за вас задержали отход судна, значит вы того стоите.

— Судно задержали?

— Да, наши придирались к тому, что недогрузили, и в итоге пока идет разбирательство судно стоит у причала. Сегодня должно уйти. Не упустите свой шанс.

— Не упущу. Хочется домой, тепла близких, внимания милых лиц.

— Ну, здесь тоже есть милые лица.

— Согласен, — подержал я его, и не обманывал, вспомнив Аи.

— Тогда поехали, — он закрыл окошко. Мы еще пропетляли по улицам. Я хорошо помнил, что Цихунаньдао это крупный порт в заливе Ляодун, в Бохайском море. Что в нем единственный порт Китая, находящийся под контролем правительства, а значит здесь все возможно. Это был крупнейший угольный порт. Мои географические воспоминания были прерваны остановкой машины, и окошко снова открылось.

— Ситуация осложнилась. В порт все въезжающие машины проверяют. Я высажу вас около железнодорожной линии, по которой идут составы с углем на малой скорости. Постарайся зацепится за вагон, а дальше сам. Посмотри, где стоит судно, — он протянул мне схему порта, с отметкой швартовки судна, и куда идут вагоны с углем, — понял?

— Понял, — ответил, вернув ему схему.

— Тогда удачи тебе, жить захочешь, справишься.

Он вышел из машины, открыл дверку кузова и отошел, встав спиной. На улице уже стало темнеть. Со вчерашнего дня я практически не видел дневного света. Выпрыгнув из кузова, заметил, что машина стоит около железнодорожного полотна и побежал чуть вперед, где видел строение.