— Альзо, гдье есть тут вам — тут Середа напрягся и выдавил: ссстарьоста? Мит аугенблик тафай-тафай зидесь! Бистро! Сстарьоста!

У Лёхи большая часть сил уходила на то, чтобы держать морду кирпичом и незаметно оглядывать все вокруг. Сразу показалось, что до спасительной опушки, где залег бурят очень и очень далеко.

Пареньки поняли сразу, что от них потребовал грозный немец, и тут же порскнули вдоль по улице, оставив из всей кучки только парочку, не то самых ушлых, не то самых глупых.

Середа тем временем опер велосипед о жердевую изгородь и на несгибающихся ногах горделиво прошествовал к стоящему неподалеку колодцу с журавлем. Там он не спеша достал из кармана блокнотик, карандашик, зачем-то понюхал, наклонившись к срубу, и стал увлеченно что-то записывать.

Селяне не заставили себя ждать — с разных сторон достаточно прытко поспевали две группы — слева пара парней, босых, но с винтовками и мальчишка с ними, справа — благообразный бородатый селянин со свитой — вот на этого Лёха сразу подумал, что этот видать староста. И взволновал он куда меньше, чем двое губошлепов с винтовками, которые выглядели бы вовсе невнушительно, если б не оружие. Впрочем, тут менеджер вовремя вспомнил, что он не хрен с бугра и не фантик какой, а арийский героический воин и винтовки и у самих найдутся, потому, не давая себе испугаться как следует, сдернул карабин с плеча, грозно схватил его обеими руками и рявкнул, неожиданно очень уместное в этой ситуации:

— Хальт!

К его огромной радости босые гопники в кепках, но с винтовками, оторопели и тут же задрали руки вверх. Староста же со свитой наоборот поспешил куда пуще.

— Кто есть тут говрить по-немейтски? Вэр шприхьт ауф дойч? — оторвавшись от записывания чего-то в блокнотик, строго спросил у подоспевшего бородача Середа. И надо сказать, что фраза это прозвучала странно и чуждо, да еще и ударения лукавый артиллерист сделал не там, где положено, отчего и Лёха не вполне и не сразу вопрос понял.

— Не вем, пан, не зрозумив, не розумій по-німецьки — заторопился бородач, весьма опасливо поглядывая на ощетинившегося Лёху.

— Зер шлехьт! — укризненно заявил ему Середа.

Староста изобразил всем телом крайнюю степень виноватости. Ему только хвоста не хватало, такого же пышного, как борода, он бы его сразу поджал для полноты картины.

— Это есть отшень плёхо — наставительно продолжил ряженый арбайтсфюрер воспитательную работу.

Староста изобразил еще большую виноватость, хотя вроде уж дальше было и некуда.

— Вэр бист ду? Кто есть ты тут? — ткнул пальцем в виноватого старосту Середа. Получилось это у него величественно.

— Староста я, Олександр Гогун — часто и низко закланялся бородатый.

— Ах, зо! Это есть кто? Документе фюр ваффен? Папиер? Бьентофк — докумиент? — палец указал на пару гопников с винтовками.

— А, документи на зброю? — расцвел от догадки староста и кивнул одному пареньку из своей свиты:

— Миттю принеси папери пану официеру!

Тот только пятками засверкал. Середа не стал тратить время на разглядывание аборигенов, а снова стал что-то черкать в блокнотике, что явно не понравилось старосте.

— Вифиель вассер махт дас гут? — словно студента на экзамене спросил строгий арбайтсфюрер местного вождя.

— Вибачте пане, не розумій по-німецьки — с полным раскаянием заявил нерадивый староста. Манипуляции у колодца с блокнотиком и главное — записью чего-то грозного непонятным этим типом, щедро украшенным свастиками явно настраивали старосту на самое худшее. На его счастье подоспел малец с бумажками, которые тут же забрал Середа.

— Полицай баталльион… Аблёзунг фон цеен меньшен траген… Зельбстфертайдигунг ваффе… Ди ист рихьтихь! Гут! Сильи самоопоронны… Десьять полицай! Гут! — и тут Середа махнул гопникам с винтовками рукой, дескать, ладно, опустите грабки. Мрачно поглядевший на это Лёха смекнул, что пока можно винтовку закинуть на плечо. Гопники в кепках подошли поближе и таращились на попугайного Середу, оставив Лёху без внимания, таких, наверное, уже видали.

— Панове, будьте ласкаві поїсти! — ласково сказал староста, поедая глазами преданно черт знает откуда явившееся суровое начальство.

— Вие? — холодно спросил Середа.

— Кушать, исть просимо — напряженно подыскивая слова, понятные этому чужаку сказал староста, делая нелепые жесты, которые при некотором воображении можно было бы представить как нарезание чего-то и потребление некоей похлебки ложкой.

— Кушайт? Шпек, яйки, боржч? — наконец понял недогадливый Середа. Лёха, находясь в некоем взвинченном, лихорадочном состоянии с колоссальным трудом подавил в себе желание ляпнуть что-то типа «Я-я, фольксваген!». Твердо помня, что ржать нельзя, он отчаянной судорогой подавил ухмылку и от этого еще свирепее вытаращился на селян. Ближайший к нему гопник с винтовкой даже попятился опасливо.

Староста так истово и радостно закивал башкой, что поневоле напомнил Лёхе рок-металлистов, только те трясли длинноволосыми гривами, а у старосты голова была плешивой, свою меховую шапку он почтительно снял на подходе к гостям.

— Не есть время! Сначаль делайт дело! Неметский орднунг — делайт дело бистро и неотлажательно! Дойче зольдатен унд официерен не пить на служб! Альзо, ви есть сстраоста это деревнь?

— Я — закивал Гогун.

— Эрстенс. На мой человек нападайт местний бандит. Я имейт информаций, этот бандит из ваш деревнь. Ви есть соббщайт — кто это бандит. Ми есть наказайт экзекуцион махен. Бандит дольжен повисайт на верьеовка. Не выполняйт мой бефель — я давайт рапорт оберкоммандо и ваш деревнь фернихтен зайн. Уничтожайт. Населений гейт ин дие лагер, имустчиество реквизиерен. Ви есть меня понимайт?