— Ачкы нада — заметил он.

— Точно с очками бы получше было б ехать. Но тут их нет — огорченно заметил Середа, озирая добро. В сумках из брезента он нашел — в одной две яйцевидные гранаты, в трех других колышки и какие-то еще принадлежности, которые явно были для плащ-палаток, потом нашел в серой сумке с петельками для подвешивания к поясу, откуда уже раньше вынул пачку галет и сахар в мешочке пару пачек советского концентрата — как раз для горохового супа и круглую коробочку ярко-красного цвета, с уже примелькавшимся орлом на крышке.

— Везет мне на шоколад — сказал Середа, сняв крышку. В коробочке сиротливо лежало три ломтика темно-коричневого деликатеса. Лёха непроизвольно сглотнул слюну, сладкого после попадания в это чертово время хотелось до судорог. Как-то раньше не понимал, что сладости не всегда могут быть рядом. Пошмыгал носом, потом все же осмотрел мирно пофыркивавший на холостых оборотах вездеходик. Внимание привлекли странные большие круглые пробки — впереди справа и слева от руля и по бокам. Отвинтил боковую справа — пахнуло бензином. Ясно, бензобак. А впереди что? Впереди пробки оказались резиновыми, а не на резьбе и прикрывали они стаканы для всякого шоферского добра. Потрепанные шоферские очки как раз лежали сверху. Лёха радостно их напялил себе на лицо, одновременно почувствовав руками, что что-то лежит у него в нагрудных карманах кителя. Недоуменно полез туда и вытащил пачку сигарет из грубой серой бумаги с одноцветным рисунком красной краской и жестяную штуковину, в которой не без некоторой напряги опознал зажигалку.

Увидел Жанаева, потянувшегося всем телом, словно дрессированная охотничья собака, почуявшая добычу, ухмыльнулся и отдал и сигареты и зажигалку обрадовавшемуся спутнику. Тот чуть ли не трясущимися руками сунул сигарету в рот, глянул просительно на артиллериста. Тот не чинясь, разглядел механизм, пощелкал зажигалкой и дал буряту огонька. Блаженно жмурясь, Жанаев затянулся табаком и выпустил клуб серого дыма. Середа понюхал воздух и посторонился, пробурчал:

— Было дело, у меня портянки сгорели. Ароматнее был запашок.

Потом махнул рукой и принялся навешивать на вездеход то добро, что было разложено на полянке. Для этого он отчекрыжил орковским кинжалом несколько кусков телефонного провода и стал привязывать катушки по бортам и сзади, на корме, цепляя провод к дугам и поручням. Лёха стал ему помогать, только Жанаев пару минут стоял столбиком и кайфовал, выпуская периодически клубы дыма. Потом и он присоединился, сказав: «А шклаат вам».

— Справедливо! — Середа довольно усмехнулся, кинул себе в рот треугольный ломтик, протянул коробочку менеджеру и тот с радостью взял и себе кусочек. Вкус у шоколада был отменный, горько-сладкий. Жуя вкусность, вернулись к работе.

В шесть рук справились достаточно быстро, общим решением выкинув только противогазы, но оставив себе футляры от них — отчасти для дополнительной маскировки, отчасти потому, что вещмешков ни у одного из них не осталось, а в гофрированные цилиндры можно было много чего напихать. Результат порадовал всех троих, навешенные сзади катушки надежно прикрывали от чужих взглядов ноги красноармейцев. Жанаев последним куском провода подпоясал гимнастерку. Середа глянул, кивнул и тоже сделал также, повесив на подпояску и кобуру с пистолетом. На удивленный взгляд Лёхи пояснил:

— Я без пояса как-то себя бабой чувствую, распояской. Не зря в плену ремни отбирают, не зря. Сильно это из седла вышибает.

Жанаев кивнул, потом скрылся в кустах. Как засек Лёха — он уже третью сигаретку курил. Семенова привели в порядок быстро. Позвали Жанаева, поглядели друг на друга — все ли в порядке, Середа удовлетворенно кивнул головой, расселись по местам, прикинули куда ехать и Лёха аккуратно тронулся с места. Переключение передач прошло удачно, теперь машина практически и не виляла по дороге.

Такая успешность привела его в восторг. Теплая, приятно щекочущая волна пошла от желудка, пробежала по телу, вызвав сладкую мгновенную истому. Сердце забилось часто-часто, накатило радостное возбуждение, словно кто-то сильный и добрый вдохнул новые силы в уставшее тело, протер мягкой теплой тряпочкой уставший мозг. Энергия переполняла веселого Лёху, хотелось петь и танцевать, все вокруг стало радостным и ярким, словно и лес и дорогу старательно помыли и почистили. Он словно бы летел по дороге, машина неслась уверенно и стремительно и повиновалась малейшему его желанию. Голова стала ясной, все в этом мире было понятно Лёхе, и он мог в нем все, тем более что рядом были отличные ребята, с которыми можно было свернуть горы! И расчетливый Семенов и умный Середа и симпатичный Жанаев, который так по-дружески отдал ложку за обедом — их всех Лёха в этот момент искренне любил, почти как свою маму, а может быть даже и сильнее. Он знал, что этот мир принадлежит ему, и он может в нем все! Он все видит, все слышит и все может! Прилив сил сделал его глаза зоркими, как у орла, стальные руки крепко держали руль, он просто слился с послушным вездеходом и они составляли единое целое. Его мозг царил! Прилив сил сделал Лёху неуязвимым, ему были смешны эти тупые фрицы и он знал, что проедет сквозь их войска как невидимый и неслышимый дух. Все было вокруг подвластно любому желанию Лёхи. Потому что Лёха был Великим Воином и Мужчиной! Он ощущал восхитительное чувство, что видит суть вещей, что может при желании разглядеть даже отдельные атомы и их взаимосвязь, если только захочет. Воздух прозрачными вихрями вился вокруг него, приятно овевая, мотор пел ему песню и мир просто волшебно преобразился, став из угрожающего и опасного волшебным, красочным и обещающим множество радостей побед и удовольствий. Лес вокруг стал словно текучим, при желании Лёха мог бы изменить тут все, но ему было сладко нестись вихрем по дороге. Откуда-то всплыла какая-то очень подходившая к моменту музыка, и от переполнявших его чувств Лёха завопил во всю глотку:

— Таттаратара, таттаратара, таттаратара, таттарата!!!!

— Эй, надо решить, что делать, если с немцами встретимся — перекрикивая рокоток мотора, окликнул пехотинец артиллериста.

— Значит так: кричу «Хальт» — Лёша тормозит. Кричу «Алярм» — уносим ноги!

— А если все тихо? — весело крикнул Лёха.

— Тогда едем дальше. Я заметил, что ихних регулировщиков за последний день видел всего один раз. Они вместо себя теперь столбы с указателями ставят. Вот близко к фронту — часто попадались — заявил уверенно Середа.