Разбитый танк, названный в честь антилопы какой-то, видно коровы африканской, как подумал постеснявшийся расспрашивать Семенов, тоже никакой радости не доставил, так, мелкое злорадство разве, что еще добавилось германского хлама на дороге. Заботясь о моральном состоянии своих, Семенов естественно не стал распространяться о том, что может и валяются оба танкиста в леске. Жанаев бы, пожалуй, понял все нормально, а вот в том, что потомок не скиснет, уверенности никакой не было. Потому и не стал толковать боец про то, что к Дегтяреву полагался ЗИП со сменным стволом и поменять в принципе ствол можно, и если бы этим стали заниматься Логинов со Спесивцевым, то вполне могли и не успеть удрать. Правда, самому Семенову как-то ни разу ствол менять не пришлось, но в ЗиПе ствол был. И в наставлении по стрелковому делу на ДП, каковой Семенов учил-читал — про смену ствола — было. Но это все в теории, как говаривал взводный. Не меняли его практически в боевой обстановке, надобности не было. Меняют ствол при повреждении, или по износу, и по перегреву. А до этого у пулеметного расчета Семенова дело не дошло. Его пулемет искалечило близким взрывом, а второй номер с ЗиПом остался в соседней ячейке навсегда. Так то, по уму если, запасной ствол — вещь в хозяйстве не лишняя. При грамотном подходе он позволяет починить пулемет после попадания в ствол, например, что и в танке может случиться — от любого рикошета по торчащему из брони стволу. При варианте применения его в доте, там он прям как по заказу — вещь архинужная — вспомнил слова взводного боец. Но дот — это дело неизвестное, а вот в танке, даже таком несерьезном, как этот плавающий, в укладке в танке есть запасной ствол. В зажимах на стенке боевого отделения. Там и пружины и всякая мелочь, упоры боевые — прицел и мушка, и, кстати, сошки в пехоту тоже должны быть. Менять его хлопотно, но, тем не менее, опытный пулеметчик может поменять стволы, хотя и не быстро. В отличие от ДП там не фиксатор, а винт. Возни значит, больше. И нервы нужны как канаты пеньковые. Ствол ДТ чуть толще и тяжелее, и к перегреву устойчивее. Потому что менять все же сложно. Пулемет снимать надо и внутри менять. Сидя в танке, который на такой момент безоружен. Так что если танкистам жизнь стала недорога — то могли заменить ствол на холодный. И удлиннить возможное время интенсивной стрельбы еще на один ствол. Остальное в пулемете не так сильно перегревается.

Конвоир внимательно осмотрел колонну и переместился к жидким кустикам на обочине. Тут совсем надо было быть дураком, чтобы убегать — за кустиками ровное поле, но какой-то белобрысый мальчишка решился и рванул, как на дивизионных состязаниях — Семенов только вздохнул огорченно. Мальчишка бежал, даже не виляя, потому конвоир попал ему в спину вторым выстрелом. Пленный выгнулся, как в кривом зеркале, потом словно стал поворачиваться лицом к колонне и свалился пыльным комочком. Один из верховых не торопясь подъехал к телу и попрыскал парой коротких очередей. Конвоир презрительно сплюнул, закинул винтовку на плечо, постоял у кустов, но больше никто не попытался так глупо бежать.

Семенов вернулся к своим думкам. Отогнал вертевшееся в голове и неприятное понимание того, что фронт и так черте куда ушел, так сейчас они еще и сами от фронта все дальше уходят, не надо было об этом пока думать, расстраиваться. Лучше что не такое грустное. Как бы он поступил сам? Выскочил бы из танка с перегретым пулеметом? Ствол бы заменил, перед тем как из танка бежать, чтобы отходить не безоружным? Или все же спрятал ЗиП в лесу? И как поступили танкисты? Наверное бы — прихватили запасной. Потому как все же не совсем безоружные, на пару-тройку очередей хватит даже перегретого ствола. А потом сменить. Хотя скорее лупили, пока плеваться не стал, и с запасным побежали — в упор и плевалка сойдет, а потом можно испоганенный ствол просто выкинуть. Тут вопрос насколько была внезапна встреча и насколько подготовлен был драп-комплект. Вроде место для засады выбрано с умом, цель тоже вполне достойная, значит не с бухты барахты действовали. В данном случае разумнее запасной ствол припрятать на опушке, вместе с другими «резервами». Менять непосредственно в танке — железные нервы нужно иметь. Не могли они всех обозников сразу перестрелять, а так германцы борзые и нахрапистые — как убедился уже Семенов. Очухались бы и полезли по обочинам с гранатами. Попробуй, отбейся, со слепого танка, да еще и угол стрельбы для пулемета ограниченный. Нет, все-таки скорее — отошли. С пулемета перегретого даже на сотню метров дать просраться — вполне можно. И похер что не попадешь — того и не надо. Главное никто не пожелает выяснять, попадешь или нет. Огнем прижал — и отходи. А в упор на пистолетной дистанции — и попасть и убить точно так же как и из неперегретого. Оно конечно в мирное время такое бы запретили командиры. Но сейчас уже не так все. Ствол если из перегретого много плевались — на выброс конечно. И износ у перегретого просто дикий, и повести может легко, но тут как раз запасной выручит, главное ноги унести живыми. А убить вполне убьет. И на подавление работать вполне. Когда по тебе сыплют — поди пойми — перегрет или нет. Хотя вроде говорил инструктор, что чуфыкать пулемет начинает — звук выстрела меняется. Но для этого не обозником надо быть, чтоб расслышать такие тонкости.

Семенов перевел дух. Он наврал доверчивому Лёхе, что идти проще, если по сторонам смотришь и думаешь. На длинном марше идти проще тупо и ни о чем не думая, вообще. Не думать ни о чем не так просто, для этого надо повторять какую — нибудь чушь — стишок, пару строк песни, просто фразу тупую. Но естественно, что внимание в таком виде — на ноль. И когда в РККА были утомительные марши, сам Семенов шел и мысленно повторял кусочек детской считалки:

Но там ясно было, что командиры уже позаботились о еде, питье и ночлеге, ты главное — дойди только. А сейчас все было ровно наоборот, и каждый шаг уносил лишние силы, которые надо было беречь для побега — и не такого дурацкого, самоубийственного, а правильного, умного. Если надо, чтобы спутники были готовы на рывок в сторону и потом осмысленные действия — то лучше, чтобы они не шли как овцы. И так идти было вдвойне труднее. Сейчас уже Семенов жалел, что отдал воду из бутылки неизвестному смертнику, самим бы водичка пригодилась. Никаких сомнений в том, что красноармеец, тащивший три дня на закорках своего сослуживца, долго не протянет, Семенов не имел.

Так что зря воду отдал. Чтобы отвлечься, боец стал вспоминать, что помнил про танковый пулемет. Там еще прицел диоптрийный, новомодный, пару раз на стрельбище Семенов в такой смотрел. Дурацкий прицел, если прямо сказать. От излишних умствований. Диоптр не приближает. Совсем. Там и отличие то небольшое от обыкновенного прицела. Вместо рамки с прорезью там рамка с дырдочкой в центре. Причем диаметр дырочки меньше диаметра иголки. А если на мушке вместо пенька еще и кольцо, то система прицеливания намного проще, чем у стандартной будет. Заглянул в дырдочку, увидел цель, нажал и попал. То есть практически система прицеливания как в оптике но не приближает. Диоптр резко уменьшает поток света. Возможность целиться теряется в сумерках гораздо раньше, чем с планкой. Очистка от грязи требует спички — прицельную планку и рукавом гимнастерки, если что обтереть не сложно.

Мимо колонны на фронт покатили тяжело навьюченные немецкие велосипедисты — много, не меньше роты. Боец вздохнул, ему нравилась такая механика и в деревне на такой почтальон ездил, а вот Семенов даже и боялся к такой подходить. На лошади ездить умел, а вот на таком — даже и не пробовал. Подумал было о том, что лисапеду сена и овса не надо. И коноводов. Потому немцам на них удобно и ноги наверное не так устают, как в пехоте и тут его сзади тихим шипом позвал Жанаев — была у бурята такая привычка тихо шипеть, если надо было позвать только Семенова. Боец глянул через плечо и поймал намекающий взгляд вбок.

Там, навстречу их колонне двигалась другая пыльная колонна пленных красноармейцев и командиров РККА. Такая же по виду, по размеру, ее как раз обгоняли велосипедисты, последние из их роты громко ругаясь, протискивались мимо нестройными толпами, сдавленными узостью проселка.

Жанаев мрачно ухмыльнулся. Он тоже помнил глупые слова этого паренька словно свалившегося с неба — про скотину. Такое только горожанин сказать может. А у бурят даже приветствие звучало вопросом о том, какое здоровье у его скота? Потому как если у человека скот здоров — то значит у него самого все хорошо. А если со скотом беда — то и у человека все плохо.