— Ну тогда я могу предположить, что это сделал Стефан, — сказала Елена саркастически.

Гнев, уже поднимающийся из глубины глаз Дамона, быстро сменился тревожной, опасной улыбкой.

— Возможно, он сделал. Возможно, ты сделала… Мне абсолютно все равно, за исключением того, что ваши обвинения начинают немного утомлять. А сейчас…

— Подожди, — сказал Стефан, на удивление мягко. Не уходи сейчас. Мы должны поговорить…

— Боюсь, что у меня есть некоторые дела.

Взмах крыльев, и Стефан с Еленой остались одни.

Елена сжала губы. — Проклятье. Я не хотела сердить его. Особенно после того, как он был действительно нормальным весь вечер.

— Не бери в голову, — сказал Стефан. — Он любит быть недовольным. Что ты говорила о Мэтте?

Елена видела усталость на лице Стефана и приобняла его. — Мы не будем говорить об этом сейчас, но, думаю, завтра нам следует найти его. Чтобы сказать… — Елена беспомощно махнула второй рукой. Она не знала то, что она хотела сказать Матту; она только знала, что она должна была что-то сделать.

— Я думаю, — сказал Стефан медленно, — что ты должна идти к нему одна. Я пытался поговорить с ним, но он не хотел меня слушать. Я могу его понять, но возможно ты добьешься большего успеха. — И я думаю, — он сделал паузу и затем решительно продолжил, — Я думаю, что ты добьешься большего успеха, если пойдешь одна. Можешь идти прямо сейчас.

Елена тяжело посмотрела на него. — Ты уверен?

— Да.

— Но… Ты будешь в порядке?… Я должна остаться с тобой…

— Со мной все будет отлично, Елена. Иди.

Елена колебалась в нерешительности, затем кивнула. — Я не задержусь. — пообещала она.

Невидимая, Елена кралась вокруг облупившихся стен дома Мэтта, и, обойдя почтовый ящик, оказалась прямо под его окнами. Окно было не заперто. „Небрежный парень“ — тревожно подумала она. „Разве он не догадывался, кто мог придти к нему?“

Она подобралась к открытому окну ровно настолько, на сколько ей было позволено. Невидимый барьер, подобно мягкой стене плотного воздуха, блокировал ее путь.

— Мэтт, — прошептала она. В комнате было темно, но она видела очертания тела парня на кровати. Цифровые часы с неяркими зелеными цифрами показывали, что время 12:15. — Мэтт, — прошептала она снова.

Парень шевельнулся, — Ммм…

— Мэтт, я не хотела напугать тебя. — Она говорила успокаивающе, желая разбудить его мягко, а не сыграть с ним злую шутку. — Но это — я, Елена, и я хотела бы поговорить с тобой. Только сначала ты должен пригласить меня. Ты можешь пригласить меня…?

— Ммм… Входи.

Елена была поражена его спокойным и ничуть не удивленным голосом. Только после того, как она перелезла через подоконник, она поняла, что он все еще спит.

— Мэтт… Мэтт, — шептала она, боясь подойти слишком близко. В комнате было очень душно и пахло перегоревшим, работающим в полную силу радиатором. Она увидела голую ногу, выглядывающую из-под горы одеял на кровати, и копну белокурых волос на подушке.

— Мэтт…? — Очень осторожно она наклонилась и прикоснулась к нему.

Это, наконец, разбудило его. Резко подскочив на кровати, Мэтт сел, вытянувшись в струнку, ошарашенно озираясь вокруг. Когда его глаза встретились с ее глазами, они широко раскрылись.

Елена пыталась выглядеть маленькой и безопасной, ничем не угражающей ему. Она двинулась в обратном направлении, к противоположной стене. — Я не хотела напугать тебя. Я знаю, что это — удар для тебя. Ты поговоришь со мной?

Он просто продолжал смотреть на нее. Его светлые волосы были влажными от пота и находились в беспорядке. Она видела, как его пульс бешено бьется в вене на шее. Она боялась, что он собирается просто встать и выбежать из комнаты.

Вдруг его плечи расслабились, резко опустились вниз, и он медленно закрыл глаза. Он дышал глубоко и прерывисто. — Елена.

— Да, — прошептала она.

— Ты мертва.

— Нет. Я здесь.

— Умершие люди не возвращаются. Мой отец не вернулся.

— Но я действительно не умерла. Я лишь изменилась.

Глаза Мэтта были прикрыты, он не верил ей, и Елена почувствовала, как холодная волна безнадежности проходит по ее телу. — Но тебе жаль, что я не умерла, не так ли? Я ухожу. — прошептала она.

Лицо Матта скривилось, и он заплакал.

— Нет! О, нет! Прошу тебя, Мэтт, не нужно! Она обняла его и стала укачивать, сдерживая свои собственные рыдания. — Мэтт, я сожалею; я не должна была приходить сюда.

— Не уходи, — рыдал он. — не уходи!

— Не уйду, — Елена прекратила борьбу, и слезинки упали на влажные волосы Мэтта. — Я никогда не хотела причинять тебе боль — сказала она, — Никогда, Мэтт. В те времена все те вещи, которые я совершала — я никогда не хотела причинить тебе боль. — Так и есть. — она закончила говорить и просто обнимала его.