Странное дело, но насколько Рига беднее Гамбурга, примерно настолько же она оказалась красивее его. Так как в обоих городах отсутствует рельеф, увидеть целиком их можно только с колоколен. В Риге лучшие виды открываются с колокольни собора Св. Петра. Туда я и направился на второй день На смотровую площадку на высоте 72 метра меня, как и в Гамбурге, поднял лифт. Чем-то моя особа заинтересовала пожилого лифтера. Как оказалось, он всего-то хотел продать гостю из России компакт с органной музыкой из Домского собора. От него я узнал две вещи. Что Домский собор закрылся этим летом из-за аварийного состояния стен и что смотровая площадка, куда он меня доставил, обнесена железными прутьями, чтобы помешать самоубийцам. Прошлой осенью с нее выбросился молодой парень. От панорамы Риги, от черепичных крыш под ногами захватывало дух, но, как я ни напрягал зрение, моей дальнозоркости не хватило, чтобы увидеть хоть полоску моря на горизонте. Зато я провел отсюда рекогносцировку местности и у меня созрел план дальнейших действий. Как у полководца Барклая де Толли, которому, кстати, недавно в Риге установили памятник. Первая часть плана не отличалась оригинальностью. Я захотел теперь взглянуть на то же самое снизу, с тротуаров.

Каждый желающий попасть в средневековую Ригу должен был принести с собой два булыжника — именно такой была плата за вход. А как еще можно построить каменный город в устье реки? Самое сильное впечатление на приезжих с востока и юга производят основательность и масштабность здешних каменных построек. Возводили их немцы, и назови их хоть остзейскими, курляндскими или лифляндскими, строить от этого хуже они не стали. От времени пострадали только облицовка фасадов и коммуникации, а стены домов способны простоять еще бог знает сколько веков.

Сегодня интуристов в Риге хватает, хоть они и не бродят по ней такими табунами, как в эстонской и литовской столицах. Местный «бродвей» — это отрезок проспекта Бривибас, ведущий от памятника Свободы в сердце Старого города. У монумента гости и просто гуляющие любят фотографироваться с часовыми, чьи картузы и мундиры слегка напоминают Польшу времен Пилсудского. Затем они пересекают кукольного вида канал с лодочками и растекаются по узким улочкам, чтобы, побродив по ним, собраться за столиками ресторанных террас. В особый восторг всех приводит памятник сказочным бременским музыкантам (подарок города Бремена, откуда епископ Альберт и привел сюда крестоносцев, основавших в 1201 году Ригу; говорить об этом вслух — и раньше, и теперь — здесь считается неприличным). Местные живые музыканты под стеной Домского собора бременским не конкуренты. Не они привлекают сюда туристов, а золотые петушки на башенных флюгерах и всяческие забавные истуканы. В музее истории Риги и мореходства, скажем, это деревянная статуя босого покровителя рыбаков Св. Христофора, много веков простоявшая на берегу Даугавы (сегодня на берегу установлена ее копия). Там же можно увидеть великанское украшение-«устрашение» с носа парусника — жуткая харя! — и уморительного заводного барабанщика в рост человека, в чью деревянную спину врезан пружинно-шестереночный механизм. Мне позволили сфотографировать этого барабанщика, но сказали, что завести его нельзя, ключ утерян. Я живо представил себе, как лихо выстукивал он когда-то дробь, сзывая горожан с городской стены или балкона магистрата. Бедная кукла!

От самой древней части Риги автотранспорт отпугивает высокая плата за въезд. Ее к 800-летию города подновили, обустроили, открыли проходы и пассажи для пеших прогулок. Появились и новоделы. Замечательно выглядит восстановленный дворец Братства Черноголовых — полуторговой-полувоенной организации молодых ганзейских купцов, избравшей своим покровителем христианского мученика-арапа Св. Маврикия. Трудно только забыть, что всей этой красе три года от роду. Оказавшись на площади перед его фасадом и оглядевшись вокруг, я поразился странности соседства зданий разных эпох. Капризы истории и торжествующая бесстильность превратили самое сердце Риги в образец постмодернизма. На фоне великолепных шпилей и крыш Старого города — огромные латышские стрелки из красного гранита соображают что-то «на троих» под черной стеной Музея оккупации, переделанного из Музея революции. А в зеленоватых стеклах административного здания одинаково отражаются игрушечный розовый фасад Братства Черноголовых и потемневший от времени шлем Домского собора.

Не менее странное впечатление производит игривый вид здания бывшего рижского КГБ, — с пузатыми балкончиками, колоннами и арками, — не то отель, не то бордель. Здание запущенное, на его балконы выходят сегодня на перекур злосчастные латышские милиционеры. А построено оно было в те годы, когда Рига соревновалась с Киевом, Одессой и Варшавой за место третьего по величине и значению города в Российской империи. В Риге вам непременно покажут улицу той поры, застроенную по проектам архитектора Эйзенштейна, отца великого кинорежиссера. Именно тогда Рига ненадолго сделалась богатым и динамичным европейским городом — с пульсом торговой столицы, который ни в советское время, ни теперь я нащупать не смог.

Сегодня крупнейшие рижские заводы стоят, один вагоностроительный еще как-то дышит. Таких марок, как ВЭФ и рижский фарфоровый завод (бывший «кузнецовский»), больше не существует. Все жалуются на тяготы, но не бедствуют. Нередко расселившиеся семьи съезжаются в одну квартиру, чтобы вторую сдавать и оплачивать коммунальные платежи за обе. А живущие подаянием собирают самую весомую в мире мелочь — здешний сантим стоит дороже любого цента и пенса, не говоря уж о копейке. Для сбора милостыни повсюду в Прибалтике служат круглые крышечки от банок. Всем ясно без слов: мне немного нужно, сущую мелочь на пропитание…

В свое время латышские госчиновники переусердствовали, и чуть не половина исторической части Риги оказалась причислена ЮНЕСКО к памятникам мирового значения. Теперь приходится репу чесать: как же такой лакомый кусок распродать, приспособить и перестроить, если это запрещено? Как современный торговый центр с подземными гаражами встроить в кварталы Старой Риги или еще один нефтяной терминал открыть в устье Даугавы? Этому мешают экологи, «спевшиеся» с художниками, краеведами и журналистами. Да еще Россия собирается нефтепровод по дну моря в обход Латвии протянуть. Где же тогда масло на хлеб брать?!

С удивительным союзом художников с экологами и краеведами я познакомился в этом самом отдаленном районе Риги, в устье Даугавы. Началось с того, что художникам предоставили для выставок разрушенный старый форт, а затем решили отобрать помещение, да еще соорудить по соседству нефтяной терминал. Самой активной оказалась русско-латышская семейная пара, купившая когда-то заброшенный деревянный дом в Болдерае. Картин они не пишут, но организуют выставки, издают журнал, собирают материалы по истории этого таможенного пригорода Риги, воюют с чиновниками. Короче, интересно живут: в доме с обгорелой стеной (поджог устроил сосед, в чем сам покаялся), с двумя детьми и коллекциями престранных вещей — антикварного хлама, фотоальбомов умерших людей, деревянных болванок для изготовления шляп и целой пластилиновой армией в сундуке. Эту армию всех родов войск годами лепил болдерайский сутяга, вышедший на пенсию и, видимо, впавший в детство. Владимир с Сандрой не могут решить: то ли выставку устроить из этого, то ли роман написать о болдерайском сумасшедшем?