Когда стены горящего здания с оглушительным треском провалились внутрь, на улице раздались испуганные крики – огонь перекинулся на прилегающую сапожную мастерскую. К ним присоединились вопли Тэтчера, который призывал своих бывших клиентов преследовать Мэлдреда, и оклики Вейрека, беспрерывно зовущего Рикали.

– Это сделал он! – надрывался долговязый хозяин таверны, указывая на силача. – Он устроил пожар! Убейте его!

– У меня нет оружия, – бросил через плечо Дамон. – А их слишком много.

– В такую жару здесь все займется, как солома, так что оружие не понадобится, – хохотнул Мэлдред и махнул рукой в направлении построек, разбросанных вблизи горящей гостиницы. От этого движения пламя сместилось и охватило столбы, поддерживающие крытый дранкой навес продуктовой лавки. Еще один взмах – и огонь перекинулся на крышу конюшни.

– Он сожжет город дотла! – голосил владелец уничтоженной таверны, задыхаясь и от избытка чувств размахивая руками. – Убейте его! Его и его друзей!

– Убейте людей! – подхватил его крик толстый как бочка людоед.

– Позаботьтесь о своем городе! – рявкнул в ответ Мэлдред. – Иначе я, в самом деле, спалю его!

Обернувшись, силач оценил обстановку. Дамон все время держался рядом, а через минуту к ним присоединился и Вейрек, который не переставал то и дело окликать Рикали.

– Моя жена… – произнес молодой человек. В его глазах плескалась боль. – Я должен найти ее. Она…

– …не здесь, – закончил Мэлдред. – Но я знаю, где искать. За мной!

И они поспешили из города, не сбавляя шаг, пока треск огня и рев людоедов не остались далеко позади.

– Где она?! – накинулся Вейрек на Мэлдреда, едва тот остановился, чтобы отдышаться. – Где моя Рики?

– Моя Рики? – прервал его Дамон. – А ты-то кто такой?

Молодой человек покраснел и пробормотал:

– Вейрек. Вейрек Локвуд. Рики – моя жена. Она настояла на том, чтобы найти вас и…

– Она находится в местечке под названиемПолагнар, – объяснил Мэлдред, вытаскивая из кармана костяной цилиндр. – Вернее, направляется туда.

Грозный Волк вздохнул с облегчением, когда увидел свиток:

– Воровки забрали наши драгоценные камни, но не получили самого главного.

Мэлдред усмехнулся:

– Да. Они не получили нашу карту, – Силач развернул пергамент и произнес: – Полагнар.

Часть карты засияла, зеленое пятно на ней стало ярче; вокруг него появились изображения деревьев и попугаев. Затем они исчезли, сменившись призраком потомка со сломанными зубами и светящимися черными глазами. Мэлдред отметил это место и проследил невидимую линию, ведущую туда, где они находились сейчас.

– Рикали забрали в деревню, которая называется Полагнар, – повторил маг-людоед. – Если поторопимся, то сможем перехватить ее и Эльсбет до того, как они доберутся туда.

Мэлдред свернул пергамент, затолкал его в трубку и бережно убрал на место.

– Прекрасно, – сказал Дамон. – Пусть Вейрек отправляется за своей женой, а нам с ним совсем не по пути. Добраться до Кричащей Долины гораздо важнее, Мэл. Я должен найти целительницу. – Грозный Волк, не мигая, смотрел на друга; его лицо окаменело. – Мы не пойдем на болото за Рикали. Она поняла бы…

Вейрек бросил на бывшего рыцаря уничтожающий взгляд и сильнее стиснул палицу.

– Неблагодарный! – фыркнул он и заторопился по дороге в сторону Полагнара, пока яркий лунный свет позволял различать путь.

– Жена… – пробормотал Дамон, и в его голосе ясно послышался сарказм. – Держу пари, что поженились они только в мечтах этого парнишки. Рики ни за что бы не вышла за него замуж.

– Мы идем с ним, – твердо заявил Мэлдред, – В Полагнар. Возможно, она действительно ему жена, возможно – нет. Да это и не важно. Главное, Рики нам не чужая.

– Нет, – покачал головой Дамон. – Мы отправляемся прямо на юг. Мэл, я…

Силач резко повернулся, схватил друга за волосы и притянул его лицо к своему.

– Ты серьезно так думаешь? – Презрительные слова летели в лицо Грозного Волка, как плевки. – Мы не пойдем за Рики? Да она спасла нам жизнь, придя в этот людоедский город! Спасла жизнь тебе, когда та женщина собиралась перерезать твое горло. Теперь не только ты перед ней в долгу, но и я.

На скулах Дамона вздулись желваки, кулаки сжались, но он ничего не сказал.